Сам Далебор был из воинского рода и иной жизни себе не представлял. Род его был древним и потому считался непростым. Про их семью так и говорили, что старой крови род. Но после смены политического уклада многое изменилось. Не простив своему князю отступления от веры предков, бывший воин с боем вырвался из города, успев вывезти только маленькую внучку.
За непокорность и упрямство князь приказал забить всю их семью в железа, но верный друг успел упредить. Верные князю воины подожгли подворье и принялись рубить всех, кто был в то время дома.
Спастись смог только он. С тех пор, уйдя в эти предгорья, Далебор так и жил один, воспитывая маленькую Грознегу и мечтая найти ей мужа из такого же древнего рода. Старую кровь нужно было сохранить любой ценой.
В очередной раз сжав пальцами наконечник, старик тряхнул головой и, вздохнув, проворчал:
– Такого зверя приручить – семь потов сойдет. Сдюжишь ли, девочка?
Словно услышав его слова, в светелку вошла Грознега и, настороженно глядя на старика, уточнила:
– Ты звал, дедушка?
– Слыхала, что новик наш учудил? – указывая ей на лавку у стола, поинтересовался Далебор.
– Ты про рабыню? – оживилась девушка.
– Да рабыня-то тут при каких делах? – отмахнулся Далебор. – Он степняка знатного голыми руками оружного удавил. Рабыня то так, закладом была.
– Странный он, этот Беломир, – задумчиво произнесла девушка. – Вроде и спокойный, словно вода в реке летом, а как заденешь, враз вспыхивает, словно зелье огненное. Не пойму я его никак. И знает много. Откель, спросить хочу?
– Учили его, – задумчиво отозвался старик.
– Добре учили. Так, как меня самого когда-то. Да только еще лучше, потому как я, так, как он, руками драться не умею. Просто на кулачках это запросто, а вот так – с хитростью да ловкостью – нет… Не умею.
– Выходит, его сразу как воя учили? – удивленно уточнила девушка.
– Угу.
– Так это что же выходит, он тоже старой крови? – сообразила внучка, невольно заливаясь краской.
О мечте деда она знала с самых младых ногтей, так что планы его стали ей сразу понятны.
– Старой… – коротко кивнул Далебор. – Я тебе больше скажу. В тот день, когда я его пред пращуром поставил, он ему знак свой дал. На груди у парня теперь кречет парит.
– Родовой знак! – тихо ахнула Грознега.
– Он, – снова кивнул Далебор.
– И что теперь? – помолчав, тихо спросила девушка.
– Сама думай, – обреченно махнув рукой, отозвался старик. – Мечту мою ты знаешь, но против сердечка твоего не пойду. Одна ты у меня кровиночка осталась.
