– Я-то готов, да что люди скажут? От самого баба сбежала, так заместо бабы дитя привел?
– Нашел беду, – отмахнулся Беломир. – Вон, на следующем торгу найдем полонянку, которая тебе понравится, да выкупим. Вот и будет у тебя новая семья. Даст род, и сложится. После полона баба всяко смирной будет.
– Нет у меня таких денег, – помолчав, тихо вздохнул кузнец.
– Нет, так будут. Заработаем, друже, – подмигнул ему Беломир. – Вон, за серебряные цепочки добре взяли, а за золотые еще лучше будет. С того и выкупим.
– То твоя казна, – качнул кузнец головой, упрямо набычившись.
– Не дури, Векша. Без кузни твоей да без помощи у меня ничего бы не вышло. Не нам с тобой считаться. К тому же задумок у меня еще много, и мир в дому твоем мне казны важнее. А казну еще заработаем. Были б руки да головы.
– Неужто и вправду поможешь? – ахнул здоровяк, не веря собственным ушам.
– От чудак человек! – фыркнул Беломир. – Сказано, мне помощь твоя нужна, а без семьи ты или запьешь, или взбесишься. Да и друга терять доброго не хочу, – закончил он, ехидно усмехнувшись.
– Друже, век буду за тебя род молить, – взвыл белугой кузнец.
– Да не вопи ты, оглушил совсем, – отмахнулся парень, рассмеявшись. – Вот, Ладушка, считай, это теперь батька твой названый, – добавил он, повернувшись к девочке. – Потерпи малость. Вот как будет торг следующий, так до конца дело и сладим. А ходить сюда можешь, как сама захочешь. Уговор?
– Добре, потерплю, – быстро кивнула Лада, сияя радостным взглядом.
– Беломир! – послышался окрик от плетня.
Обернувшись, парень с удивлением увидел Грознегу.
– Выдь, побаять надобно.
– Сюда заходи, а то у меня работы много, – махнул парень рукой.
– Зайди, Грознега, гостьей будешь, – улыбнувшись, кивнул кузнец, подхватывая на руки девочку.
– Я спросить хотела, что ты с полонянкой своей теперь делать станешь? – подойдя, тихо спросила девушка, украдкой поглядывая на кузнеца, что-то тихо рассказывавшего ребенку.
– А ты глянь на них внимательно, – загадочно улыбнулся Беломир. – Лада на дочку его шибко похожа.
Вот и будет Векше дочерью.
– Он же пьяница горький! – взвилась Грознега.
– Уймись! – жестко осадил ее парень. – Пил он с горя да со стыда. Зато теперь на брагу и не смотрит. Дело нужное у него имеется, а после еще дитя будет.
– Выходит, себе не оставишь? – разом успокоившись, уточнила Грознега.
– Их теперь водой не разольешь, – отмахнулся Беломир, снова начиная переминать глину.
* * *Заработавшая пилорама на пару дней вывела всю станицу из равновесия.
