А она взяла и не растаяла, да еще и стебется над общим прошлым, вместо того чтобы, теряя тапки бежать в ЗАГС. Разрыв шаблона, не иначе.
— Прекрати лезть в мои медицинские дела. Я нашла врача, который меня устраивает, которому я доверяю.
— Евгений Петрович лучший.
— Вот и иди к нему сам. Залезай на креслице, показывай пузико и наслаждайся процессом. Со своим телом я разберусь сама.
— Света, — предупреждает, явно собираясь добавить какую-нибудь властную дичь.
— Нет Светы. Сдохла. Есть Светлана Геннадьевна, у которой очень много дел, и которая не любит, когда к ней лезут посторонние.
И если кое-кто не уймется, она напишет заявление в полицию о преследовании, домогательствах и принуждению к медицинскому вмешательству.
Конечно, ему никто ничего не сделает, но нервы помотать можно. И Смолин это понимает. Стискивает зубы так, что на скулах играют желваки.
Во времена нашего брака я никогда не перечила ему, не бросала вызов, до последнего надеясь, что он оценит меня такую милую и распрекрасную.
Потом, когда розовые очки разбились стеклами внутрь, и стало ясно, что ледяной демон не собирается ради меня меняться, я тоже не стала выносить ему мозг, предпочтя спрятаться за чёрствой маской и плыть по течению. Изображала из себя гордую, взбрыкивая лишь когда невозможно было сделать вдох от безысходности.
Наверное, именно поэтому сейчас, нарвавшись на мой отпор, он не понимает, что делать дальше. Вдобавок я беременная.
Смолин уже несколько раз мог размазать меня за дерзость, но потом смотрел на живот, и глотал слова. Что-то, видать, в нем все-таки есть человеческое, не совсем робот.
Правда от этого мне не легче. Рядом с ним все равно задыхаюсь. С виду стойкая, полная решимости и сарказма, а внутри болит, пылает из-за все этой ситуации.
Почему мы здесь? Почему это произошло именно с нами? Был ли шанс повернуть все в другое русло, сделать иначе?
Наверное был, но не с такими входными данными как у нас.
Мне отчаянно жаль, что когда-то я повелась на слова отца и была рада договорному браку. Не обращала внимания на постное лицо Кирилла и его отстранённость, не понимала, что моя сумасшедшая радость делает только хуже.
Это я сейчас понимаю, что если бы я тоже бастовала и сопротивлялась, всеми силами пытаясь избежать навязанного брака, Смолин бы увидел во мне союзника, а не врага, и все бы сложилось иначе.
