"
"Отключаю громкую связь и подношу трубку к уху, все это время не отрывая взгляда от стервы, сидящей напротив. Она еще держится. То белеет, то краснеет, хватает воздух ртом и начинает строчить в телефоне, еще не понимая, что это конец. Смолин таких выходок не прощает.
— Какого хрена, Свет?
— Возвращаю вопрос, — я не намерена идти на мировую, и Кирилл это чувствует. С досадой скрипит зубами и резко выдыхает:
— Дома поговорим.
— Непременно. Хорошего дня, — я больше не слушаю его. Скидываю звонок и убираю телефон в сумку.
На самом деле мне просто хочется спрятать руки, чтобы никто не заметил, как они дрожат.
С трудом, но я беру себя в руки. Давлю эмоции, безжалостно затыкая изнывающее сердце, ломаю свой и без того изломанный мир. О том, насколько мне хреново, знаю только я. Пусть так остается и впредь.
Время идет, тишина за нашим столиком становится просто неприличной, и первой не выдерживает новая «любовь» моего мужа.
— Кто тебя просил ему звонить?! — набрасывается на меня с обвинениями, моментально растеряв весь свой лоск.
Обычная, даже не слишком симпатичная, грубая. Но губы да…губы хороши, рабочие.
Я снова представляю, как он их целует. Морщусь. Главное, чтобы не стошнило прямо за столом.
— Ты, — снова глотаю мерзкий кофе. Как ни странно, но он помогает.
Блондинка яростно пыхтит, прожигает меня взглядом, от которого я, наверное, должна превратиться в горстку пепла. Но мне похрен на ее ярость, а пепел…пеплом давно укрыто все вокруг.
— Думаешь, ты его удержишь?
— Думаешь, я его держу? — вопросом на вопрос, — если бы он сейчас сказал, что у вас любовь-морковь, а я лишняя, поверь, я бы ушла и даже не оглянулась.
А ночью бы рыдала в подушку, воя раненой волчицей. Но об этом тоже никому не надо знать.
— Ты специально это сделала, чтобы нас рассорить! Не тешь себя напрасными надеждами! Мы помиримся! Он просто растерялся, потому что ты загнала его в угол.
— Смолин? Растерялся? — я тихо смеюсь, — плохо ты его знаешь.
Да и откуда ей знать? Уверена, большую часть времени они были заняты вовсе не разговорами о возвышенном.
Стоп!
Снова давлю эмоции. Пробкой равнодушия затыкаю кровоточащую рану в сердце.
Стоп… Пожалуйста…
Ее телефон моргает, и она тут же хватается за него, как за спасательный круг. Я наблюдаю за тем, как вытягивается ее лицо, как начинают дрожать тощие лапки с яркими ноготками.
— Он не напишет. Никогда. Можешь не ждать.
Она вскидывает на меня злой лихорадочный взгляд, но я-то вижу, что скрывается за маской стервы.
