— Ты бледная и мотаешься, — строго произносит он, — Может, стоило еще пару деньков повременить и остаться в больнице?
Так… он меня из собственного дома сейчас пытается выпроводить?
Я так устала, что у меня нет сил даже на возмущение. Только буркаю угрюмо:
— Со мной все в порядке. А ты пришел, потому что…
Смотрю на него пристально, исподлобья, но Кирилл даже не думает смущаться:
— Пришел, чтобы помочь.
— Мы справимся сами
— Конечно, — кивает, — но не в этот раз.
— Кир!
— Я не оставлю тебя одну с ребенком, в таком состоянии.
Ты посмотри на себя – еле на ногах стоишь.
— Все хорошо…
— Не переживай, я буду спать в другой комнате.
Я так офигеваю от его наглости, что даже не могу ничего сказать, а Смолин воспринимает мое молчание, как знак согласия.
Блеск! И что мне прикажете делать с таким гостем?
***
Кажется, из нас двоих кормящая мать вовсе не я…
За эту неделю Смолин так поднаторел в общении с ребенком, что теперь сам учил меня премудростям. Даже стыдно стало, когда начали купать, а я не знала, с какой стороны к ванночке подойти.
В итоге Кирилл сам все делает, подготавливает, а потом еще объясняет горе-матери, как держать, как поливать. Я только диву даюсь. Пялюсь на него не в состоянии скрыть изумление. Очень выразительно пялюсь, и еще безумно хочется его пощупать, чтобы убедиться, что мне не привиделось, и что он настоящий.
— Что? — ворчливо спрашивает Кир, заметив, как я на него таращусь, и даже немного краснеет.
Кажется, своим пристальным изумлением мне удалось смутить ледяного демона.
— Кто ты, и что ты сделал с моим бывшим мужем?
— Очень смешно.
Кутаем детеныша в полотенце и уносим в комнату на столик.
— Может, еще и запакуешь ее сам?
— Легко.
Ему действительно не составляет никаких проблем обработать все складки кремом, потом натянуть памперс и ползунки. С рубашкой правда оказывается сложнее, потому что Ксюша сучит ручонками и никак не получается попасть в рукава. Но в итоге и с рубашкой он справляется. Передает мне полностью готового ребенка, потом приносит бутылочку.
К сожалению, после лекарств, я пока не могу кормить грудью и приходится использовать смеси. Пока дочка чмокает, блаженно прикрыв глаза, я смотрю на нее и реву. От восторга и умиления. Такая хорошенькая, такая миленькая, что словами не передать. Молоко приливает, распирая грудь, и я знаю, что меня ждет веселое доение, но это все мелочи и временные сложности, которые не смогут омрачить радость материнства.
