Из клиники меня забирает служебный автомобиль Смолина.
Я сижу на заднем сиденье и чуть ли не подпрыгиваю от нетерпения, когда за окном проносятся знакомые улицы. Скорее, скорее, домой. К детке!
Когда приезжаем, водитель собирается помочь мне с багажом, но едва поспевает за мной. Я так тороплюсь, что готова и сумку эту, и его самого закинуть себе на закорки, лишь бы никто не задерживал моего продвижения к цели.
Вход в подъезд. Лифт. Последний рывок и я дома.
Открывает мне Лена:
— А вот и мать пожаловала.
— Где она, — я на ходу скидываю одежду.
— Спит.
— Все хорошо?
— Все прекрасно.
Бегу в ванную, мою руки, потом торопливо переодеваюсь в домашнее и на цыпочках ползу в комнату.
— Она спит, как сурок, можешь не красться, — Лена идет следом за мной, — чистая, накормленная, напоенная.
— Проблем не было? — аккуратно прикасаюсь к маленьким розовым пальчикам.
Какая же она крошечная! Какая хорошенькая!
— С таким контролером, как Смолин? — хмыкает она, — он педант, душнила и вообще самый чокнутый папаша, которого я когда-либо встречала в своей жизни.
Зацени.
Выдвигает ящик пеленального столика. Там идеальный порядок. Памперсы ровными стопочками, детская косметика разложена, про одежду вообще молчу.
— И это, если что, не моих рук дело.
Смолин, такой Смолин. Но сейчас я благодарна, что он не позволил моей жизни превратиться в хаос.
— Пока Ксю спит, у тебя есть время принять душ, — подруга потирает лапки, — потом будем пить чай, и ты мне расскажешь все пикантные подробности послеродовой жизни.
В общем Лена сидит со мной до самого вечера. Мы вместе возимся с Ксюхой, когда та просыпается. Потом я рыдаю на плече у подруги от того, что не могу справиться с эмоциями.
— Она такая миленькая, такая хорошенькая, — всхлипываю с блаженной улыбкой, а Лена гладит меня по спине и флегматично приговаривает:
— Совсем плоха старушка стала. Ой, плоха-а-а.
Потом она уходит, а я готовлюсь к первой совместной домашней ночи с ребенком. Немного страшно…"
"Да что я вру. Жуть как страшно.
За эту неделю, кажется, я отвыкла нормально держать ее. Руки, как крюки. Трясутся. Вдобавок она чувствует мое волнение и реагирует на него недовольным плачем.
Очень сложно, особенно если учесть, что я только после болезни и к вечеру накатывает жуткая слабость. Я даже немного начинаю паниковать.
А потом приходит Смолин… Просто открывает дверь своим ключом и, как ни в чем не бывало, заходит внутрь.
— Привет. Ты как?
— Не плохо, — пытаюсь соврать, но мне не верят.
