Я знаю, что они хотят как лучше.
Но если я сама себе помочь не могу, что они-то смогут сделать?
Сколько я так просидела – не знаю. Время то пускалось вскачь, то тянулось, как бесконечная жвачка. Алкоголь притупил чувства, давая шанс представить, что всё случившееся – всего лишь пьяная галлюцинация и скоро она закончится, как дурной, слишком реальный сон. Но помогало это слабо. Потому что в глубине души я прекрасно понимала: не сон, не галлюцинация и не пьяный бред.
Это всё по-настоящему. И от осознания становится только хуже.
Сильные, тёплые руки обхватили моё лицо, заставляя поднять взгляд. Дёрнулась, пытаясь освободиться, сглатывая навернувшиеся на глаза слёзы, и замерла, услышав такой родной и такой нужный мне сейчас голос:
- Тише, ребёнок. Всё хорошо, это я.
- Дима… - с трудом проговорила, отбросив бутылку в сторону и цепляясь пальцами за руки брата, пытаясь оказаться как можно ближе к нему, прижаться сильнее. – Димыч…
- Ну что ты, мелочь, чего ревёшь? – добродушно усмехнулся брат, с лёгкостью поднимая меня с пола и усаживая на высокий стул у барной стойки.
Убрал с лица прядь волос и невесомо коснулся губами лба. – Всё будет хорошо, Изь. Помнишь? Мы узнавали, верно?
Судорожно кивнула, мимолётно отмечая плотно сжатые губы, слишком серьёзный, нечитаемый взгляд, которым Димка обвёл сам клуб и осмотрел меня. Но стоило мне тихо всхлипнуть, как он посмотрел на меня мягко, тепло, с любовью. И осторожно стёр слёзы, стараясь не потревожить опухшую щёку и разбитые нос и губы.
- Давай я твою руку осмотрю, а потом мы поедем домой, - он говорил мягко, вкрадчиво, ласково. Так уверенно и спокойно, что я невольно поддавалась его настрою, чувствуя, как меня медленно, но верно отпускает.
Настолько, что я нашла в себе жалкую горстку сил слабо улыбнуться, не обращая внимания на капли крови из открывшихся ранок:
- А…
Голос звучал сипло, надрывно и больше походил на хрип. Язык плохо слушался, но сглотнув вязкую слюну, я всё же смогла прошептать:
- Веня?
- Запугивает своих сослуживцев, впрочем, как и всегда, - Димка тихо фыркнул, разрезая рукав моей блузки и выуживая откуда-то из карманов перекись, бинт и пластырь.
я невольно слабо улыбнулась, припоминая, как Харон приучила каждого таскать такой походный набор на все случаи жизни. – Отец уехал на какое-то важное чтение, сетуя, что опять придётся слушать пустозвонов и идиотов, с умным видом рассуждающих о том, о чём не имеют ни малейшего представления.
