– Да, млять! Ты сам-то её видел?! У неё всё лицо разбито, на руке рана и явно выбито плечо! Она, мать твою, с лестницы скатилась и судя по разгрому в кабинете её ещё и там приложить успели обо все твёрдые поверхности! А она…
Олег замолк, пытаясь обуздать собственные чувства и эмоции, буквально вопившие о том, что он нужен там, внизу, рядом со сжавшейся в комок Эльзой. Вот только её дикий взгляд, который получал каждый, пытавшийся хоть как-то ей помочь, останавливал даже самых настойчивых.
Как и кривившееся от боли лицо, стоило кому-то случайно к ней прикоснуться.
И от этого недоверия, этого дикого страха на родном, любимом лице, становилось хреново и отвратно на душе. И больно, да. Потому что всё случилось и по твоей вине тоже, и что если бы не отвлёкся, не ушёл с привычного места – смог бы всё это остановить.
Ведь, смог бы?
- А она выглядит, как человек, который не в первый раз переживает такой стресс, - задумчиво протянул появившийся в кабинете Харлей. Он с отвращением вытер руки первой попавшейся бумагой и бросил смятый комок в угол, усевшись на диван.
– Катюху на скорой увезли, подозревают сотрясение. Ублюдка этого тоже прихватили, вместе с ментами. Жить будет, хотя кровопотеря приличная.
- А…
- А к Эльзе они даже подходить не стали. Глянули и сказали, что она их к себе просто не подпустит. И лучше ситуацию не усугублять, - мрачно сплюнув, рыжий байкер отобрал у друга бокал с виски и тут же осушил его. – Она позвонила кому-то. С моего телефона. И попросила её забрать… Слушай, Олег, ты ж её проверял, нет?
- Проверял, - нехотя признал Верещагин, массируя виски и стараясь не думать о том, что могло привести невозмутимую Ледышку в такое… Состояние.
Помолчал немного, и произнёс. – Изабелла Александровна Араньева, двадцать пять лет, не замужем. Не привлекалась, характеристики с места учёбы и работы положительные. Мать умерла десять лет назад, отец занимает крупный пост в правоохранительных органах. Там же работают оба старших брата.
Поступала на юридический, поступила, но на учёбу не явилась. Перевелась на факультет социальной работы и управления персоналом. Диплом с отличием.
- И что, никаких странностей? - нахмурился ещё больше Алёхин, постукивая пальцами по столешнице.
- Обычная жизнь, обычный человек, - пожал плечами Верещагин. – Единственное, болела долго после девятого класса, десятый заканчивала экстерном. Но мало ли, всякое в жизни бывает.
Помолчали, думая каждый о своём.
