Харлей сделал ещё один глоток виски и нарушил повисшую в кабинете тишину:
- Ясно, что ни хрена не ясно. Но млять, зуб даю, что-то с ней произошло. Что-то настолько… Хреновое, что её до сих пор не отпускает, - умолкнув на пару секунд, он вздохнул и взъерошил волосы, глухо выдав. – Я такие глаза только у зверей видел. У собак, которых на потеху загоняли и забивали. Помню, во дворе шпану за это взгрел. А когда полез вытаскивать щенка из-под бетонной плиты, так он меня к себе не подпускал, щерился и рычал. И взгляд у него такой же был… Невидящий и дикий.
- Может, Чудище знает? – неуверенно протянул Верещагин, стиснув зубы. – Они ж вроде как подруги.
- Друзья, - согласно кивнул головой Михаил, потерев переносицу. – Но сдаётся мне Рыжая об этом ни сном, ни духом. Да и познакомились они, как я понимаю, гораздо позже и Эльза уже была такой, какой мы её знаем. К тому же, я лично не буду ей звонить и расстраивать лишний раз. Сами разберёмся… Как-нибудь.
- Угу. Сам-то в это веришь? – невесело усмехнулся Олег, искоса посмотрев на Харлея.
– Кому она звонила?"
"- Толком не понял, - почесал затылок Харлей, наливая себе ещё виски. – Но звать Димой. И именно он должен её забрать…
Внизу послышался какой-то шум. Затем всё стихло и чей-то громкий, хорошо поставленный голос велел никому не дёргаться и не мешать. Переглянувшись, трое друзей нахмурились и поспешили спуститься в зал. Никому из них не хотелось повторение произошедшего…
Тут бы с последствиями того, что случилось разобраться… Для начала.
***
О том, что надо бы предупредить охрану я не вспомнила.
Как и не подумала о том, что Димыч тоже с ними особо разговаривать не будет. Но учитывая состояние, в котором я пребывала, удивительнее было то, что я вообще могу о чём-то думать.
И ещё не скатилась в банальную, опустошающую истерику.
Всё моё тело затекло и ныло, грозя превратиться в один большой синяк. Кровь пропитала рукав блузки, оставляя безобразное пятно на юбке. Вот только это я отметила всё тем же краем сознания, отрешённо думая о том, что одежду уже не спасти и старательно давя рвущийся наружу истерический смех.
Перед глазами всё плыло, а мир представлял собой безумный калейдоскоп, состоящий из чужих лиц, вопросов и неуместных попыток мне помочь. Я смотрела на эти лица, пытаясь понять, что они от меня хотят. А когда видела протянутые руки, отодвигалась как можно дальше, кривя губы в болезненной усмешке.
Я знаю, что они хотят помочь. Я знаю, что они беспокоятся и пугаются такого моего поведения.
