Делать ничего не хотелось, да, собственно, и дел-то никаких не было. Злата подсчитала запасы – если постараться есть экономно, пищи должно было хватить примерно на две недели. Это, конечно, хорошо, но лично Тиме уже порядком осточертели эти каши с консервами, и он, наверное, продал бы все секреты Родины (если бы их знал) за одну-единственную сосиску, прожаренную на скворчащей сковороде, с лопнувшей подрумяненной кожицей, истекающую пахучим горячим соком.
Артур с утра решил погонять на лыжах, но вернулся буквально через двадцать минут – такая сильная была пурга.
Костя с серьезной миной поинтересовался, кого он нашел на этот раз, китайца или африканского зулуса, но Артур послал его по известному адресу. Тима с друзьями не могли не заметить, что, несмотря на родственные связи, Артур явно сторонился своего брата и не делал из этого тайны.
Дильс обнаружил в подвале длинные доски, и какое-то время все были заняты тем, что перетаскивали их наружу. Из этих досок Дильс сложил три буквы и приколотил их гвоздями к небольшим столбикам.
Эти буквы сигнализировали о беде и были понятны любому человеку, который хоть немного обучен грамоте: SOS.
Доски досками, но практически каждый из них (кроме немого блондина и Аммонита) хоть раз за час да выскакивал наружу и с надеждой вглядывался в свинцовое небо. Однако все было тщетно. Ни самолетов, ни вертолетов, ни дирижаблей, даже птицы все куда-то подевались.
На следующий день светловолосый бородач уже мог ходить, правда, он сильно прихрамывал на больную ногу.
Дильс предпринял еще пару попыток разговорить его, но все его усилия были безуспешны. С таким же результатом он мог бы пытаться объясниться с бочкой из-под дерьма. Бородатый верзила только добродушно улыбался, разводил в стороны руками, типа, не понимаю, о чем вы, и энергично тряс головой, словно у него в ушах была вода. Плюнув, Дильс оставил его в покое. Правда, блондин некоторое время находился в некотором замешательстве, причина которого скоро стала понятна, – знаками он объяснил, что хотел бы знать, что случилось с его монетой.
Услышав эту просьбу (ее передала ему Злата), Дильс ухмыльнулся и сказал, чтобы Яна передала ему, что монету он получит тогда, когда он свяжется с чилийской станцией. Бородач не стал настаивать и в остальном вел себя тихо и незаметно.
Еще через день после ужина все собрались за столом.
– Полагаю, не нужно объяснять, о чем пойдет речь, – промолвил Дильс. – Завтра снимаемся. Выход в девять утра.
