Много снега. Самолет. Терять други. Не знать где. Много идти. Спасибо», – с недоумением перевела Яна.
– Офигенно, – цокнул языком Антон. – В натуре, краткость – сестра таланта.
Дильс недоверчиво смотрел на невозмутимо лежащего мужчину.
– Ты из Норвегии? – спросил он.
Блондин снова улыбнулся, напоминая слабоумного.
– Тьфу! – сплюнул Дильс. – Как хоть зовут его?
Мужчина внимательно прослушал вопрос Яны и вывел на листке всего две буквы: «ТТ».
– Замечательно, – покачал головой Дильс.
– Как пистолет. Хорошо, хоть не муха цеце… Ладно, пора заканчивать этот цирк. Я смотрю, он опять собрался дрыхнуть.
В дверях показалась Злата, она принесла свежее белье и кое-какие вещи.
– О нем нужно сообщить на Большую землю, – сказал Дильс, когда все собрались в так называемой гостиной.
– Как? Радиостанция была на вертолете, – возразил Артур. – А чилийская зимовка ого-го отсюда!
– Ого-го, – повторил Дильс и обвел всех пытливым взором: – Он мне не очень-то нравится, этот ТТ.
Согласны со мной?
– Неудивительно, – пожал плечами Костя. – Это в твоем характере.
– Вы посмотрите. Ничего нет при себе, только нож. И монета. Может, он украл ее?
Костя фыркнул.
– Послушаем его историю, когда он окончательно выздоровеет, – сказала Злата, но Дильс сделал полный скептицизма жест:
– Какая история, Злата? Вон, посмотри на его историю… пять слов. Моя, твоя, как чукча написал. Спорю, здесь что-то нечисто. Кстати, он что-то про самолет написал, нужно выяснить, что бы это значило.
– Как теперь с ним быть? Мы потащим его на чилийскую станцию? – спросил Артур.
Дильс немного подумал и сказал:
– Придется, не оставлять же его тут одного. Следующая экспедиция будет здесь неизвестно когда, и один бог знает, что он тут устроит. Но ты прав, Артур, он вполне может оказаться преступником.
– Видели, какой у него нож? – вставил Костя. – Наколка опять же…
– Его татуировка довольно странная.
Думаю, к криминальному миру она если и имеет отношение, то весьма опосредованное, – промолвил Дильс. – Опять же я не знаю специфики норвежских тюрем.
– А кто сказал, что он из Норвегии? – спросил Аммонит, слегка улыбнувшись. – Ему вы поверили сразу, а мне почему-то нет.
Дильс закатил глаза:
– Ты прав. Он с таким же успехом может оказаться поляком или евреем.
– У евреев носы кривые, – счел своим долгом сообщить Костя.
