– Шунька-шпунька моя!
Папины объятия почти сломали мне рёбра, когда он поднял меня над полом, но я была счастлива. В отличие от мамы, он никогда не стеснялся проявлять своих чувств и распахивать душу на максимум. Открытый и простой во всём.
– Привет, пап, – поцеловала его в щёку и разомкнула объятия, чтобы он смог поздороваться с Андреем, который ждал своей минуты внимания, или славы. Это же Андрей.
– Андрюха! – пробасил папа.
– Юрий Иванович! – не отставал от него Лавров.
Звонкое рукопожатие и глухие шлепки по спинам.
Медведи умеют здороваться еще и так.
– Рубаха – огонь, – хвалил папа и шепотом, чтобы мама не слышала, добавил. – Мне потом такую же привези.
– Будет сделано, – заверил его Андрей. – К ней ещё шорты есть. Потом покажу.
– Да ладно! – обрадовался папа. – Тогда точно мне такую же надо. Слыхала, мать? Это костюм.
– О, боже! – закатила она глаза и направилась в кухню. – Пойдёмте, там молодые салаты дорезают.
– Андрюх, – заговорщически обратился к нему папа. – Коньяк или дядюшка Сэм моего приготовления?
– Тут лишнее, либо «или», либо «коньяк», – не думая ответил тот.
– Молодец, Андрюха! – родитель ободряюще потрепал его по плечу и приобнял меня за шею, целуя в макушку. Вполголоса произнёс. – Я знал, что ты-то мне точно нормального зятя привезешь.
– А со вторым что? – не удержалась от любопытства.
– А второму галстук пить мешает.
– Это как это?
– За него Светка постоянно дёргает.
Злорадно хихикая, вошли в кухню.
– Саша, привет! – взвизгнула сестренка и с ножом в руке бросилась меня обнимать.
Папа аккуратно изъял у нее нож и отложил его на разделочную доску, чтобы встреча сестер не закончилась поминками одной из них.
– Привет, Светик, – обняла сестру в ответ и немного покачалась с ней.
– А я думала, ты одна приедешь, – сестринские объятия закончились, потому что Лавров перетянул на себя всё внимание.
– Знакомьтесь, – отошла я к нему и ощутила, как теплая рука уверенно легла мне на талию. – Андрей – мой… парень.
– Очень рад, – не глядя на него, я могла с точностью сказать, что один уголок его губ приподнят больше, чем другой.
Это его особая обольстительная улыбка, после которой любая девушка-женщина-бабушка в радиусе двух километров будет грезить только о нем.
– Светлана, – взмахнула сестрица ресницами и пожала в ответ его руку. – Младшая сестра Саши.
Она никогда не называла меня Шуней. Возможно, ей не нравилось, что моё имя можно было исковеркать сотней разных вариантов, и каждый из них будет запоминающимся.
