Это единственное блюдо, которое у него получается лучше всего.
– Шунь? – позвал меня Андрей.
– А? – вскинула подбородок и остановила взгляд на зеленых глазах, в которых, как и всегда, плескалось спокойствие вперемешку с мальчишеским озорством.
– Открывай, – качнул головой в сторону двери. – Там твои родители.
– А, да! Сейчас.
Мне не было страшно. Мне было некомфортно от воспоминаний о том, что мама или любые другие родственники могут начать старую песню о том, что мне давно пора замуж или лечиться, раз я к своим годам не обзавелась ни мужем, ни бывшим мужем.
– Я с тобой, – шепнул мне в висок Андрей и приобнял за плечи свободной рукой. В другой руке он удерживал букеты для мамы и сестры. – Открывай. Мне пора блистать.
– Ты хоть что-нибудь боишься? – посмотрела на него снизу вверх.
– Тебя без очков, – поправил он мне их на переносице. – Это значит, что ты, либо в линзах, либо мне скоро надерут зад. Открывать-то будем? А то у меня уже кишка кишке бьёт по башке. Здесь, явно, покормят чем-то вкусненьким.
– Ладно, – глубокий вдох, позволивший мне набраться решимости и, наконец, открыть дверь в родительское гнездо.
– Ой, приехали! – мама выскочила из кухни и приложила ладони к щекам. – Вдвоём! Юра, Андрюша тоже приехал!
– Как я мог пропустить знакомство с родителями Шуни? – подхалимничал Андрей и протянул большой букет ромашек, от которого у мамы едва сдержались глаза в глазницах. – Рад встречи, Алла Петровна."
"– Ох, Андрюша! – выдохнула мама и с самой счастливой улыбкой бросилась мне на шею.
– Шуня, ты почему такая худая?
Ну, вот. Андрею у нас – Андрюша, а я тощая кляча. Мама как всегда.
Когда Лавров перестал быть прикрытым букетом, его гавайка стала максимально видна чувствительному маминому взгляду.
– Юра! – крикнула она себе за спину, продолжая внимательно изучать моего псевдо-жениха. – Я думала ты такой один, но Шуня привела второго.
– В смысле? – не поняла я, снимая обувь.
– Сейчас поймёшь, – деловито заверила меня мама и громче крикнула себе за спину.
– Юра, тебя долго ждать? Дети на пороге голодают!
– Иду я, иду, – ворчал папа, выходя из комнаты.
Статный, высокий, с густыми уложенными волосами и небольшим пузиком, скрытым… гавайкой.
– Вы с зятем одного клоуна раздели? – не удержалась от колкости мама, любящая строгость и сдержанность во внешнем виде.
– Чёй это, клоуна?! – прыснул папа. – Директора цирка. Зато сразу видно, чей Андрюха зять, – подмигнул нам папа.
