И, судя по всему, все было именно так. Самослав снял с себя руку юной жены, которая тут же проснулась и резко села на ложе. На ее лице была написана решительность. Беда?"
"— Отдыхай, — махнул рукой князь, но жена уже вскочила с постели. Прежние привычки сидели где-то глубоко в ней, и праздность она не терпела. В большом доме всегда есть дела. Своему мужу и господину еду готовила и подавала только она сама. Да и за старухой-ключницей, что взял к себе Само из какого-то разоренного аварским набегом рода, нужен пригляд.
Девчонка оказалась на редкость способной, и освоила четыре правила арифметики за пару недель. Мозг ее впитывал новые знания, словно губка, что немало удивляло мужа, который первое время смотрел на нее, как на произведение искусства, а не как на живую женщину. Она же до сих пор не могла поверить своему счастью, потому что ожидавшая ее судьба — стать наложницей кого-то из знатных людей племени или служить рабыней до конца дней в доме отца. И за свое счастье она будет биться до конца, тем более, что старания мужа принесли свои плоды почти сразу же.
Людмила была беременна. Она хотела порадовать его этой новостью сегодня, но он уже оделся и ускакал с Гораном, который был его правой рукой в воинских делах.
— Что случилось-то? — спросил Само, когда десяток воинов на конях уже скакал к дальней веси, что стояла на самом берегу Дуная.
— Там увидишь, владыка, — сказал Горан загадочно, с каким-то затравленным видом. На него это было совсем не похоже. Если бы князь вообще считал подобное возможным, то он подумал бы, что его заместитель попросту чего-то боится.
Но мысль об этом казалось настолько нелепой, что Самослав выбросил ее из головы.
Они прискакали к деревушке через час, и зрелище, что открылось молодому князю, заставило его сжать зубы в бессильной злобе. Шесть домов, которые, как и все здесь, были полуземлянками, крытыми камышом, кто-то сжег. Жители, и взрослые, и совсем маленькие, лежали на снегу. Они были мертвы. Малышей убивали, размозжив им головы о пни, женщины были изнасилованы.
На многих телах виднелись следы пыток. Но главным было не это. Тело совсем молоденькой девчонки, что лежала на снегу совершенно голой, разбросав руки, было выпотрошено, словно туша дикого зверя.
— Я проверил, — хмуро сказал Горан. — Сердца нет, печени нет. Вон костер, пепел еще теплый. Они их зажарили и съели. Ночевали здесь, ушли совсем недавно.
— Это то, что я думаю? — задумчиво спросил князь, и кивок Горана укрепил его в самых скверных предположениях.
