— Бойники? Здесь? Откуда?
Легендарное братство воинов, считавшихся волками-оборотнями, было знакомо ему только по страшным сказкам. Изгои из многих родов сбивались в отряды и жили наособицу, порывая всякую связь со своими родичами. Они были отчаянными бойцами, поклонявшимися Триглаву и Велесу, владыкам подземного мира. Их нечеловеческая жестокость была жертвой темным богам, которым они служили. В прошлом столетии именно они составили ударный кулак, что прошелся по Балканам и Греции смертоносной волной. Именно они вырезали вчистую города.
Именно они, ленясь сажать тысячи пленников на колья, просто бросали их на них, превращая в какой-то чудовищный бутерброд из десятка тел. Для того, чтобы вступить в братство, требовалось убить первого встречного. Это и было обрядом инициации, даже если первым встречным окажется родная мать. И только они в этих землях ели человечину, подражая волкам. Имя бойников было овеяно страшной славой, но Самослав не верил в их сверхспособности. Это были банды отморозков, которые жили охотой, грабежом и данью с окрестных селений.
Именно таким отрядом они и притворились, когда уходили из рабства в Ратисбоне. Ведь никому бы и в голову не пришло, что бойцы в волчьих шкурах будут работать хотя бы один день. Это название пережило века и превратилось в «разбойник», что очень точно отражает их суть. Тут о воинах-оборотнях не было слышно уже много лет. Все они ушли на юг, где, как и положено настоящим героям, украсили собой погребальные костры, или попросту сгнили на полях сражений.
Неужели кто-то вновь решил воскресить старые обычаи? Ох, как не вовремя. Ведь только-только князь в первое полюдье съездил по молодому льду, дань собрал с новых подданных. А тут вон какое дело! Если он своих людей не защитит, то хрупкий общественный договор, заключенный с соседними родами, будет разбит вдребезги. А это конец всему. Ведь авторитет создается всю жизнь, а теряется за один день.
— Что же, — спокойным голосом сказал князь, хотя никакого спокойствия не ощущал. Бойников в этих землях боялись на генетическом уровне.
Куда больше, чем авар, которые были хотя бы людьми, а не оборотнями. — Мы их найдем и накажем. Так накажем, чтобы все наши соседи почувствовали.
Воины испытующе смотрели на него, не веря сказанному. Воинам было страшно. Они не боялись смерти, но всего потустороннего страшились, словно дети. Ведь то, что нам кажется скрипом ветки или звуком леса, который мы пропустим мимо ушей, для них — крик лешего или кикиморы.
