И поколебать эту веру в парнях было невозможно."
"— Поезжай в город, — скомандовал Самослав бойцу по имени Дражко. — С собой приведешь всех, кого сможешь, и два десятка с луками. С собой — припаса на неделю и сети. Люту скажи — те самые. Мы — за ними.
Дражко кивнул и поскакал в город, уводя с собой коней. Им по лесным буеракам зимой не пробраться. Остальные пошли за налетчиками, которых, судя по цепочке следов, было около двадцати человек. Весь десяток новгородцев был с мечами и секирами, но вступать в бой в планы Само не входило.
Кто знает, что там их ждет впереди? Ветра не было, а искрящийся на солнце хрупкий, словно тонкое стекло наст резал глаза, отражая свет низкого зимнего солнышка. Морозец был небольшой, а потому и заночевать в снегу по обычаю лесовиков князь не боялся. Эту хитрую науку он уже изучил. Парни шли след в след, час за часом, нагоняя банду, перебившую родовичей. Те никуда не спешили, потому что не боялись ничего. Помимо всего прочего, они несли на себе украденные припасы и железный инструмент, который был тут немалой ценностью.
Вдруг, часов через шесть, что они прошли по землям дулебов, Горан поднял руку. Воины принюхались. Откуда-то явно тянуло дымком. По маху руки князя, воины сели на землю, а Зван, надев балахон из отбеленного холста, осторожно пошел вперед. Само не ожидал, что его придумка пригодится так скоро. Маскхалатов тут еще не знали. Воин вернулся через полчаса и доложил:
— Два десятка, заняли дома в деревне. Местных они, видно, еще раньше порешили. Ночевать здесь будут.
— Хорошо, — кивнул Само. — Ждем остальных.
Отряд подошел скорым шагом уже к вечеру. Лют, что привел воинов, хмуро оглядел стоянку.
— Уходить отсюда надо, князь. Огня не зажечь, увидят. Там, дальше лощина есть, в ней и заночуем.
— Так и хотели, — кивнул Само. — Утром возьмем их, как тогда дулебов.
— Не выйдет, — одновременно покачали головами Лют и Горан. — Это воины, с ними, как с баранами не выйдет. Надо по-другому делать…
Ранним утром солнышко несмело выглянуло из-за горизонта.
Легкий мороз пощипывал щеки, но воины, расчистившие себе место для сна и застелившие его лапником, грелись у костра. Тот, по обычаю лесовиков, был сложен из бревен, лежащих друг на друге пирамидой. Такой костер не давал пламени вверх, ведь он горел между стволами, распространяя тепло в стороны. Нодья, вспомнилось вдруг Самославу слово из прошлой жизни. Этот костер называется нодья. Он об этом читал когда-то, бесконечно давно. Воины встали, разминая поясницы.
