— Свидетелей никаких. Даже дело заводить не станут. Пришел пьяный и стукнулся височком о бетонную ступеньку лестницы. Чего только на свете не бывает.
— Ты прямо какой-то кровожадный человек, Гончар, все-то тебе нужно кого-то пристукнуть. И не жалко тебе людей? — с укором посмотрел Серый на соседа. Глядя в серьезные глаза Серого, трудно было заподозрить его в неискренности.
— А чего его жалеть?
— Возможно, ты и прав, — задумался Серый, потерев пальцами подбородок. — Только ты уж как-то слишком прямолинейно действуешь, без выдумки, что ли.
Нет у тебя воображения, а ведь даже мокрое дело нужно обставлять как спектакль. И кажется, я уже кое-что придумал.
— Серый, я тебе вот что хотел сказать… — замямлил Гончар.
— Ну, чего ты менжуешься, как барышня на панели! Что там у тебя?
— Может, мы оставим в покое кассиров? Ведь если на зону залетим, нам долго там не жить! Барыг нам мало, что ли? По понятиям — это терпилы, а их и щипануть во благо.
— Плевал я на их понятия! Если они в законе, то я вор вне закона! — прошипел Серый.
— А потом, неужели тебе не нравится за один хапок получать по пятьдесят тысяч баксов?
— Конечно, приятно, но…
— Если да, тогда давай оставим этот базар!
* * *Серый посмотрел на свою ладонь. Вместо мизинца — куцый обрубок, с розовой тонкой кожей на месте раны. Теперь ладонь казалась уродливой, очень некрасивой, и Назаров так и не сумел привыкнуть к ее новому облику. Даже сейчас, по прошествии двух лет, он помнил каждую складочку на пальце. На самой верхней фаланге был небольшой след от ожога — на спор с минуту держал на пальце раскаленную проволоку.
Кажется, выиграл полпачки сигарет. На средней фаланге — глубокий рваный шрам, помнится, заживал болезненно и очень гноился. Но вот где ободрался — убей, не вспомнишь. Но что точно — по глубокой пьяни.
Вот как бывает — пальца нет, а память о нем осталась. Да-а.
И палец-то потерял по-глупому, проиграл в карты, и что самое обидное, за год до того, как откинулся. Играя в карты, понадеялся на железную взятку, поставив на кон собственный мизинец, а когда все-таки проиграл, пришлось преподнести удачливому сопернику конечность в качестве сувенира.
Приложил тесак к пальцу да ударил по нему кулаком, а обрубок, словно живой, отскочил далеко в сторону.
Наталья сидела напротив и, забросив ноги на пуфик, курила. На Серого она даже не смотрела, делала вид, что он ей безразличен, но грудь ее вздымалась чаще, чем обычно.
Серый сел рядом и погладил голое колено Натальи.
