— Буфера во-о торчат, едва из лифчиков не выскакивают, а Бес на них даже не смотрит. Подружки ему что-то втолковывают, а он о своем думает. Одна даже вспылила, спрашивает, мол, вы нас слышите или нет? А он как-то так встряхнулся, улыбнулся виновато и попросил вопрос повторить.
— А ты наблюдательный, — сдержанно заметил Серый и, потеплев, добавил: — Хвалю! Только размышлять ему теперь поздно. Лучше бы помолился перед смертью… Смотри, выходит! — он толкнул Гончара локтем в бок.
Хлопнула дверь, и на тротуар, распугав воркующих голубей, ступил Чертанов.
Уходить он не торопился. Неторопливо закурил, посмотрел по сторонам и медленно пошел по улице.
— А может, его сразу завалить? — предложил Гончар. — Чего тут мудрить-то? Где он живет, мы знаем. Подкараулим вечерком да пощекочем под ребрышками перышком. Народ там проживает неспокойный, буйный. Наверняка мент многим там не нравится, так что подумают на соседей.
Серый отрицательно покачал головой:
— Ты меня не понимаешь, Гончар. Для него это слишком легкий выход.
Я хочу, чтобы он помучился. Что, ты думаешь, я делал в «чалкиной деревне» долгими вечерами?
Гончар пожал плечами:
— То же, что и все. Играл в карты и жарил по углам петухов."
"— Это внешнее… А еще долгими вечерами я составлял план своей мести. Я все обдумал до деталей. И сейчас план этот понемногу воплощается в жизнь. Я добился того, что мент полностью порвал отношения с женой. И теперь я трахаю его женушку во всех положениях, в каких только захочу. Знаешь, она необыкновенно темпераментная, и мне доставляет настоящее наслаждение засаживать ей! — Лицо Серого дернулось, как будто через него пропустили ток.
— Теперь я думаю, это даже хорошо, что Беса не удалось загнать в петушатник. Ничего, то, что не удалось другим, сделаю лично я, мне это даже как-то поприятнее будет. А потом, когда потешусь с ним, как матрос с проституткой, проткну ему брюхо. Вот так-то. Так что не надо меня лишать удовольствия, — с вызовом посмотрел Серый на примолкшего Гончара. — Я хочу насладиться своей ненавистью до конца.
Слишком долго я ждал этого. Пусть мент пока погуляет, подышит вольным воздухом, а мы придумаем ему какую-нибудь очередную пакость. Он ищет меня! И считает, что это он охотник. Напрасно! Охотник — это я! Пока я сижу в засаде. Мне осталось лишь поудачнее приладить приклад к плечу и выстрелить ему в лоб. Чтобы уже было наверняка. И вот увидишь, однажды я так и сделаю!
— А может, все-таки уделаем его, когда он зайдет в подъезд? — предложил Гончар.
