По коже пробежала приятная теплота, когда он вспомнил о том, с какой доверчивостью тот прижимался к его плечу. Желание было настолько сильным, что Михаил даже повернул в сторону, где проживала бывшая супруга. Но, сделав несколько шагов, остановился.
Сейчас это не самая лучшая идея. Следует хотя бы смыть с себя тюремную пыль. Да и одежда провоняла застенками. Чертанов вышел на дорогу и попытался поймать машину. Автомобили резво проносились мимо, обдавая стоящего на обочине одинокого пешехода выхлопным смрадом.
Михаил собрался уже было добираться на метро, как неожиданно моргнула поворотником «Волга» и, скрипнув тормозами, остановилась в метре от Чертанова.
Дверца распахнулась. Из салона выглянула довольная физиономия Шибанова:
— С возвращением тебя. А я-то думал, не успею. Ну, чего стоишь? Или ты на «Мерседес» рассчитывал? Извини, нету!
— Как ты узнал? — спросил Чертанов, усаживаясь рядом.
— Бес, ну ты даешь! Ты что, забыл, где мы работаем? Правда, признаюсь честно, информацию о твоем освобождении мы получили сорок минут назад.
Тебя, наверное, как раз оформляли. Документы выписывали и все такое.
Чертанов невесело улыбнулся, сравнив возможности Варяга и муровцев. Стоит ли удивляться, что вор в законе всегда впереди? В сравнении с обыкновенным опером он просто царь и бог.
— Если бы ты знал, сколько пришлось приложить усилий, чтобы вытащить тебя из изолятора, — возбужденно тараторил Шибанов.
Чертанов с трудом удержался от скептической улыбки.
— Спасибо, — пробормотал он.
— Законность наконец восторжествовала.
— А как же!
Похоже, капитан не заметил иронии, сосредоточившись на дороге. Подрезая тихоходов, «Волга» торпедой неслась по улицам.
— Куда ты? — удивился Чертанов. — Мой дом в противоположной стороне.
— Все в порядке, Миша, — лихо проскочил Шибанов на мигающий желтый свет, — сейчас едем на Петровку. Посидим немного, надо же твое освобождение отметить. — Он весело подмигнул, давая понять, что самые страшные неприятности остались в прошлом.
Вскоре они выехали на Петровку. Здание Московского уголовного розыска стояло незыблемо, как многовековая правда. За то время, которое Чертанов провел в неволе, здесь мало что изменилось. Как говорится, «отряд не заметил потери бойца».
У входа, как и подобает, торчал суровый караул. Чертанов вдруг поймал себя на мысли, что он больше не чувствует себя здесь своим, как прежде. Вообще казематы — неплохая школа, чтобы переосмыслить собственное «я».
