Шагая под конвоем к двери, Чертанов оглянулся и увидел то, что и ожидал увидеть — прощальную улыбку незнакомца, у которого отсутствовал мизинец на левой руке.
* * *— Ну, что скажете? — хмуро прервал затянувшееся молчание Крылов."
"Шибанов с видом заправского абстракциониста сосредоточенно чертил на листе бумаги треугольники и квадраты. А Усольцев заинтересовался распустившимся кактусом, стоявшим на подоконнике, как будто в нем неожиданно пробудился дар ботаника.
Пришлось говорить самому Крылову, и речь его была пространной:
— Хочу сказать, что за время моей службы в органах это первый случай.
Конечно, все мы не ангелы, каждый может влипнуть в какую-нибудь неприятную историю. Вот месяц назад капитана Егорова за драку на улице замели… Но майор Чертанов! Один из лучших наших оперативников. Я бы даже сказал, гордость отдела. — Пальцы полковника нервно забарабанили по столу. Каждый из подчиненных понимал, что это высшая степень возбуждения, хотя внешне лицо начальника оставалось совершенно безмятежным.
— Как же это так? — вопрос был обращен в никуда и больше напоминал прорвавшуюся наружу досаду. — Не знаю, как вы, но лично я не верю в виновность Михаила. — Стук пальцев прекратился. — Зато Елизаров нисколько не сомневается, что убийцей Сдобина является именно Чертанов. С его слов получается, что наш Михаил не только передавал Ларину секретную информацию, но и работал при нем киллером. Ничего себе расклад, а? Кстати, Ларина вместе с супругой закрыли в Бутырке, — буркнул полковник. — Наверняка не просто так.
Но Чертанов не из тех, кто на все готов ради денег. В общем, я так считаю, — широкая ладонь полковника мягко и одновременно решительно опустилась на полированный стол, — отдавать Михаила мы не должны, а поэтому нужно провести собственное расследование, негласное. Этим делом поручаю заняться тебе, капитан, — посмотрел Крылов на притихшего Шибанова. — О результатах будешь докладывать мне каждый день, лично.
— Слушаюсь, товарищ полковник, — приподнялся Шибанов.
Его лицо было бледным и очень решительным.
* * *— Ох, — устало выдохнула бабка, — даже и не знаю, что вам еще сказать. Все ходите, спрашиваете…
Бабка, приоткрыв дверь, смотрела на Шибанова без всякого интереса. За последние два месяца она столько пообщалась с милицией, сколько ей не пришлось за все предыдущие семьдесят лет жизни. Она сполна удовлетворила не только собственное любопытство, но и успела поделиться всеми своими наблюдениями, накопленными за последнее десятилетие.
