Левым локтем он оперся о спинку стула, отчего его поза сделалась предельно раскрепощенной. Так можно сидеть где-нибудь в прихожей борделя, дожидаясь милашку, но уж никак не в стенах прокуратуры.
Гордеев оставался внешне невозмутимым. Но его тон приобрел скрипучую окраску:
— В дальнейшем потрудитесь обращаться ко мне по имени-отчеству. Зовут меня Кириллом Степановичем, запомнили? А теперь первый вопрос: как и с какой целью вы оказались в квартире Сдобина?
— Я уже отвечал на этот вопрос неоднократно, — заговорил Чертанов, стараясь подавить в себе возрастающее бешенство.
— У меня с покойным было довольно поверхностное знакомство. Дома у него я был всего лишь несколько раз.
— Вот как, очень интересно! А у нас имеются данные, что Сдобин являлся помощником Егора Ларина. Вы знаете такого? Или опять поверхностное знакомство?
Чертанов скрипнул зубами:
— Ларин мой друг. Учились когда-то вместе, потом работали… Потом он ушел из милиции и занялся бизнесом.
— А вы, — подхватил Гордеев, — получили должность его консультанта.
В платежных ведомостях фирмы даже проходят суммы, которые вам вручались. Но мне представляется, что получали вы значительно больше. Иначе на рестораны не напасешься, верно?
Чертанов пожал плечами:
— А вдруг я богатое наследство получил? По закону ведь не возбраняется иметь богатых родственников?
— Ну, родственник у вас только один — преклонного возраста дед, который проживает в Приморье.
Упоминание о старике заставило Чертанова вспомнить его предупреждение. Он сунул руку в карман и нащупал тигриный клык, большой и гладкий.
Неужели заговор старого охотника бессилен перед прокурорским оскалом?
Не дождавшись от собеседника опровержений, Гордеев предложил:
— Давайте-ка не будем фантазировать, Михаил Олегович. Лучше вернемся к реалиям. Какого рода поручения вы выполняете на фирме Ларина?
— Всякого рода, — отрезал Чертанов.
— А поточнее?
— А поточнее пусть Ларин вспоминает. Он начальник.
— Но подозреваемый-то вы, а не он, — проворковал Гордеев. Эта мысль нравилась ему до такой степени, что он не сумел сдержать мечтательную улыбку.
— В чем же я подозреваюсь, интересно знать? — Чертанов подался всем корпусом вперед. Прямо перед ним на столе стояла мраморная пепельница с тремя окурками. «Тяжелая, наверное», — подумалось вдруг Чертанову.
— Всего и не перечислишь! — заверил его Гордеев, и не пытаясь скрывать злорадства.
«Да он мне просто завидует, как мужик мужику, вот и пытается сжить со свету, — сообразил Чертанов.
