Потому что я желаю тебе её встретить. Свою последнюю любовь. Настоящую. Которой невыносимо захочется хранить верность. — Она вздохнула. — Не звони мне больше, Валер. И да, именно так мне и посоветовала сделать лучшая подруга: переспать с кем-нибудь. Скажу больше: я её послушалась. Прощай!
Она отключилась. Положила на кровать телефон.
— Я в душ.
Не оглядываясь, встала и ушла.
Демьян слышал, как зашумела вода. Был уверен — она плачет. И не пошёл ей мешать.
«Прощай!» это не легкомысленное «Пока!».
«Прощай!» — это горящие за спиной мосты.
«Прощай!» — это когда не возвращаются.
Ему ли не знать, он тысячу раз говорил: «Прощай!» и девятьсот девяносто девять раз возвращался.
Но «Прощай, я тебе изменила» — это другое. Это «Да пошёл ты!».
Демьян натянул штаны. Распахнул окно. Упёрся руками в подоконник. Вдохнул полной грудью. Майская ночь пахла свежестью. Шум ветра. Шелест реки, несущей воды к морю.
И всё же какую роль она выбрала для него? Безмолвного статиста? Безликой декорации? Сцены для своей театральной постановки? Пожалуй, Демьян даже заслужил.
Не отягощённый моральными принципами, искушённый, циничный, привыкший изменять жене и даже не скрывающий этого — лучшего кандидата не найти. Это не честного семьянина затащить в койку. Тут ни сожалений, ни раскаяния, ни угрызений совести. Никто никому ничего не должен. Переспали — и разбежались.
Почему только Демьяна это расстраивало?
— Ты должен обо мне кое-что знать, — вернулась Аврора. Встала рядом.
— Мы больше не увидимся? — горько усмехнулся Демьян.
— Это не про нас, про меня, — коснулась она губами его плеча.
И в этот раз Демьян не стал её отговаривать.
Глава 29
О том, что изменила мужу, она подумает завтра, решила Аврора.
Сейчас не время и не место. Сейчас о другом. И Аврора старалась быть краткой, как никогда.
Не вдаваться в подробности, не давать оценок, не проявлять эмоций — изложить суть.
Демьян видел, что она скрывается, многое слышал из её разговоров с мужем, да и в принципе не идиот, чтобы не догадаться, о чём речь.
Аврора не хотела жаловаться, упаси бог, сетовать на жизнь, искать понимания, она хотела остаться с ним честной и не более."
"«Только ни сочувствия, ни жалости, ни утешений, пожалуйста», — мысленно просила она.
Но он и не собирался. Закрыл окно. Завернул её озябшую в плед. Усадил в гостиной на диван.
Вытряс из мини-бара на тарелку какие-то чипсы, орешки, печенье. Запахло крабами и жареным арахисом. Себе достал пиво, Авроре налил чай.
