— Весь подъезд исписали надписями «Убийца!» Им звонили, их оскорбляли. И чем помог ты?
Романовский молчал. А вот Демьян не мог.
— О, чёрт! — процедил он сквозь зубы.
Аврора одобряюще кивнула: он может кончить. Его и упрашивать не пришлось. Демьян ткнулся лбом в её плечо. Прикусил нежную кожу. Господи, в этот момент он так её любил, что ещё парочка божественных фрикций, и он пошлёт её мужа в прямом эфире и оставит эту плохую девчонку себе.
Резкий запах каштанов не заставил себя долго ждать. Кому-то он нравился, кому-то категорически нет.
Демьяну было плевать на то, с чем ничего нельзя сделать: да, сперма пахла — сексом, страстью, совокуплением. Но между совокупляться или нет, Демьян всегда выбирал «да». Как относится к этому Аврора, он не спросил, пребывая в лёгкой нирване после короткого и мощного оргазма. Он и не думал, что это так возбуждает — когда вас слышит её муж.
— Я не знал, — скорбно ответил Романовский.
«А как ты допустил, чтобы травили твою жену?» — едва не спросил Демьян, когда к нему вернулась способность мыслить.
— Ты странно дышишь, — всё же услышал тот.
— Да, курю, — тут же снова соврала, вернее, пошутила Аврора.
— Аврора, только не делай глупостей. Пожалуйста, — практически взмолился Романовский. — Сейчас кажется, что выхода нет. Тебе больно, трудно. Но когда всё закончится, ты пожалеешь, что их наделала.
— Не думаю, что меня загрызёт совесть за выкуренную сигарету, — она блаженно вытянулась у Демьяна на груди. — Нет, Валер. Я не пожалею. Ни о чём. Уже нет.
Знаешь, однажды, очень давно, на нашей свадьбе, мы с Лебедевой поспорили на бутылку «МОЁТ», кто из нас с тобой любит больше. Это, казалось, просто выяснить: если родится мальчик, то я тебя, если девочка — ты меня. Ирка ставила на девочку. Угадай, что мы сегодня пили?
— Так и знал, что ты пьяна, — вздохнул Романовский. Демьян готов был с ним поспорить — она не выпила ни глотка. Но тот уже сам себя перебил: — Дурочка моя! Она же тебе завидует. Всегда завидовала. Не вздумай следовать её дурацким советам.
Она наверняка посоветует тебе с кем-нибудь переспать, чтобы отомстить мне, а это глупо.
— Угадай, кто проставился? — проигнорировала мужа Аврора, словно не слышала. — Я, Валер. Я. Я всегда любила тебя больше. Сильнее. Честнее. Самоотверженнее. А ты…
— Это неправда, — мрачно, а может, хмуро, в общем, безрадостно возразил он. — Я тебя любил. И люблю. И буду любить. Теперь уже, наверное, всегда. Последняя любовь она куда сильнее первой.
— Жаль.
