— Только удачное ли время ты выбрала для путешествия? Ты же сама говорила: весна — пора светских развлечений, которые нельзя пропускать."
"И говорила не далее как вчера вечером, за ужином. Элайна сожалела, что чудесная пора уже прошла, и теперь нужно ждать до следующей весны. А сколько было балов, званых обедов, спектаклей. И конечно же, целое море сплетен, слухов, пересудов. Элайна с увлечением трещала, даже не замечая, что я с трудом заталкиваю в себя еду. Казалось бы, то же мясо, хлеб и овощи. И тем не менее… По сравнению с тем, что я ела в Притиании, здешняя пища напоминала золу.
— Честно говоря, меня удивляет, что возле дверей не толпятся твои ухажеры и не стоят в очереди в отцовский кабинет — просить твоей руки.
Элайна покраснела. Желая скрыть смущение, она наклонилась и поддела лопаткой кустик сорной травы.
— Ничего. Эта весна — не последняя. Неста, конечно, тебе ничего не расскажет, но нынешней весной все было как-то… странно.
— В каком смысле?
Элайна пожала худенькими плечиками:
— Гости, которых мы приглашали, вели себя так, словно эти восемь лет мы болели или жили где-то далеко.
А ведь отсюда до нашей деревни — рукой подать. Можно подумать, мы выдумали ту, бедную, жизнь. Никто о ней и слова не сказал.
— А ты считаешь, что должны были?
Элайна хоть и старше меня, но до сих пор не понимала: если кто-то вернул и даже приумножил прежнее богатство, ему не станут напоминать о бедности.
— А знаешь, я иногда даже… тоскую по тем временам, хотя мы страдали и от голода, и от холода, — вдруг призналась Элайна.
— Дом настолько большой, что в нем можно потеряться. Отец вечно занят, а Неста…
Наша старшая сестра стояла возле искривленной, узловатой шелковицы и смотрела вдаль. Все окрестные земли принадлежали нашей семье. Вчера за ужином она не сказала мне и двух слов. Сегодня во время завтрака вообще молчала. Мы даже не заметили, когда она вышла из дома. Интересно, слышала ли она наш разговор?
— Неста ведет себя непонятно, — продолжала Элайна. — Ее приглашают в гости — она отклоняет все приглашения.
Когда гости бывают у нас, посидит за столом минут десять и уходит к себе. Я пыталась с нею говорить — на все у нее один ответ: «Я же не мешаю тебе развлекаться». А мои друзья из-за нее лишний раз приезжать к нам не хотят. Говорят, она смотрит на них так, что мороз по коже пробирает…
Элайна вздохнула:
— Может, хоть ты ее урезонишь.
Я хотела напомнить сестре, что мы с Нестой никогда не были близки и просто терпели друг друга.
