У него были влажные губы и такое же сбивчивое дыхание, как мое. Он обнял меня за талию и привлек к себе. Наши тела соединились. Его тепло обволакивало меня.
Я запрокинула голову. Губы Тамлина застыли не то в улыбке, не то в гримасе.
— Что? — спросила я, касаясь его груди и собираясь отстраниться.
Но другая рука Тамлина замерла у меня на затылке.
— Мне вдруг показалось, что я могу тебя поцеловать, — прошептал он.
— Так поцелуй, — ответила я, удивляясь собственной смелости.
Тамлин лишь усмехнулся и прильнул ко мне.
Его мягкие теплые губы коснулись моих, словно проверяя, все ли он делает правильно. Потом он чуть отпрянул. Я открыла глаза. Тамлин все еще смотрел на меня, а я взглянула на него лишь после нового поцелуя — более сильного, ничем не похожего на прошлый, в шею. Тамлин отодвинулся еще и внимательно следил за мной.
— Что ты? — недоумевала я.
Тамлин засмеялся и снова меня поцеловал, теперь уже страстно.
Я обняла его за шею, притянула к себе и уткнулась в него. Его руки гуляли по моей спине, играли с волосами, обнимали за талию.
Чувствовалось, ему хочется совместить все.
Потом он с тихим стоном отстранился.
— Идем, — сказал он, чмокнув меня в лоб. — Это нельзя пропустить.
— Неужели здесь есть что-то лучше блуждающих огоньков? — спросила я.
Тамлин поцеловал мне щеки, шею и, наконец, губы.
Мы пошли среди деревьев, навстречу вечному рассвету. Тамлин крепко держал меня за руку. В низинах стлался туман. Пройдя сквозь него, мы стали подниматься на мокрый от росы холм.
Мы уселись на вершине.
Тамлин обнял меня за плечи, привлек к себе, и я прильнула к его груди. Пальцы Тамлина теребили цветки моей короны. Мы молча смотрели на простор зеленых холмов.
Небо стало цвета барвинка. Облака подернулись нежно-розовым. Еще через несколько минут из-за горизонта неспешно выполз тяжелый золотой диск солнца. Мы были единственными зрителями рождающегося мира.
Тамлин обнял меня покрепче и поцеловал в макушку. От восходящего солнца его глаза сделались золотыми.
— Ты хочешь что-то сказать?
Я кивнула:"
"— Помню, однажды отец попросил, чтобы я не отнимала у сестер мечты о лучшей жизни и лучшем мире.
Я тогда не понимала: к чему эти бесплодные мечты, когда нет ни лучшего мира, ни лучшей жизни?
Мои пальцы потянулись к его губам. Я качала головой, удивляясь, насколько дерзкой меня сделало фэйрийское вино.
— Я не верила, что такое возможно… Теперь верю.
У Тамлина вздрогнул кадык. Его поцелуй был долгим и очень крепким. Вместе с поцелуем в меня входил рассвет.
