Звон мечей умолк.
Когда мои кулаки соприкоснулись с кожей его пальцев, я сообразила, что пробила его перчатки. Нет, я их прожгла…
Я остановилась.
От моих перчаток остались лоскуты обгорелых тряпок, густо покрытые сажей. Кассиан по-прежнему держал передо мной поднятые руки, готовый принять новые удары, если у меня возникнет такая потребность.
— Я выдержу, — тихо и даже с нежностью сказал он.
Я была телесно и душевно измотана. Наверное, только потому я выдохнула:
— Я их убила.
Этих слов я не произносила вслух с того самого дня.
— Я знаю, — сказал Кассиан и поджал губы.
Ни осуждения. Ни похвалы. Только суровое понимание.
Я опустила руки, содрогнулась всем телом и сказала, захлебываясь подступившими слезами:
— На их месте должна была быть я.
Вот так."
"Я стояла под безоблачным небом, под ярким зимним солнцем, окруженная сплошным камнем. Ни единой тени, чтобы спрятаться. Ничего, за что можно бы уцепиться… Вот так.
Затем откуда-то появилась темнота. Нежная, успокаивающая темнота. Нет — тень от могучей мужской фигуры, густо покрытой потом.
Нежные пальцы приподняли мой подбородок… Рядом стоял Ризанд.
Его крылья обвили нас, закрыв от окружающего мира. Солнечный свет окрашивал перепонки крыльев в красное и золотистое. Где-то в ином, далеком мире слышался звон стали. Кассиан и Азриель начали поединок на мечах.
— Это ощущение будет приходить к тебе каждый день, в течение всей жизни, — сказал Ризанд.
Я вдыхала запах его пота, сквозь который пробивался другой — знакомый запах морской соли и лимона.
Его глаза смотрели непривычно мягко. Я хотела отвернуться, но он крепко держал мой подбородок.
— Мне знакомо это чувство. Оно живет во мне с тех пор, как убили мою мать и сестру. Я сам их хоронил. Даже возмездие ничего не изменило.
Он вытер слезы с одной моей щеки, затем с другой.
— Это чувство может тебя разрушить и даже убить, что почти и случилось во время твоего поединка с Ткачихой. Либо ты можешь научиться с ним жить.
Я долго смотрела на его открытое, спокойное лицо.
Возможно, сейчас я видела настоящее лицо Риза, свободное от всех масок, которые он надевал ради благополучия подданных.
— Мне тяжело слышать о том, что случилось с твоей семьей, — хрипло прошептала я.
— Я сожалею, что не нашел способа уберечь тебя от мерзостей Подгорья, — таким же спокойным голосом произнес Риз. — От тех страшных дней, когда ты медленно умирала. От желания умереть.
Я замотала головой, но его пальцы сильнее сжали мне подбородок.
