Их оказалось много.
Даже слишком много.
И сейчас в каждом лежало письмо, написанное вчера.
Письмо-прощание.
Ради сохранения моего рассудка, ради моей безопасности.
— Существуют разные виды темноты, — вновь заговорил Риз. Я по-прежнему не открывала глаз. — Есть темнота пугающая, темнота успокаивающая, темнота, дарующая отдых.
Я мысленно представила их все.
— Есть темнота влюбленных и темнота наемных убийц. Она становится такой, какой ее хочет видеть взывающий к ней. Или какой она ему нужна. Сама по себе темнота не является ни абсолютно плохой, ни абсолютно хорошей.
Я видела темноту камеры в Подгорье. Совсем недавно я столкнулась с похожей темнотой, побывав в логове Костореза.
Кассиан выругался. Азриель что-то пробормотал, и их мечи опять зазвенели.
— Открой глаза, — попросил Риз.
Я открыла."
"Меня окружала темнота, созданная не мною, а Ризом. Площадка для упражнений исчезла. Я словно попала в начало сотворения мира. Меня окутывал покой. Нежность. Умиротворение.
Вокруг замелькали звездочки, словно распускались синие, пурпурные и белые ирисы.
Я потянулась к одной. Кончики пальцев окунулись в звездный свет. Где-то очень далеко, возможно в другом мире, Азриель и Кассиан продолжали поединок. Наверное, и они сражались в темноте, сделав ее дополнительным условием упражнения.
Я двигала звездочку между пальцами, как цирковые фокусники катают монету. Темнота вокруг меня сверкала звездами и дарила умиротворение. Легкие наполнялись прохладным воздухом.
Я не помнила, когда в последний раз дышала так свободно.
Потом темнота раскололась и исчезла быстрее, чем дым, унесенный ветром. Вернулось ослепительное солнце. Я увидела, что по-прежнему стою вытянув руку. А рядом стоял Ризанд.
По-прежнему без рубашки.
— Мы потом с этим разберемся. А сейчас… — Риз принюхался. — Тебе не помешает помыться.
Я наградила его гневным вглядом и попросила Кассиана доставить меня домой. По воздуху.
Глава 31
— Да не танцуй ты так долго на пальчиках, — сказал мне Кассиан четыре дня спустя.
Я продолжала упражняться, не пропуская ни одного дня. Сегодняшний выдался необыкновенно теплым и почти безветренным.
— Ноги — как приклеенные. Кинжалы — наготове. Смотришь на меня. На поле боя твой маневр окончился бы верной смертью.
Неподалеку от нас в кресле-качалке расположилась Амрена, занимавшаяся своими ногтями.
— Кассиан, ты говоришь это уже в одиннадцатый раз. Фейре хватило предыдущих десяти.
