На ее месте стояли резные ворота грязновато-белого цвета. Они были настолько высокими, что верхние части створок скрывались в тумане.
Ворота, сделанные из костей.
Костяные ворота бесшумно распахнулись. За ними чернела пещера. Здешняя тьма была особой, такую я не видела даже в Подгорье.
Теплая рука Риза легла мне на спину. Он слегка подтолкнул меня, побуждая идти дальше. Путь нам освещали три небольших шара, изливавшие голубоватый свет, похожий на лунный.
Все внутри меня кричало: «Нет! Нет! Нет!»
— Дыши, — шепнул он мне на ухо.
— Дыши. Это помогает.
— А где стражники? — спросила я, преодолевая тяжесть в груди.
— В недрах горы. — Рука Риза нашла мою. Обхватив ее, он повел меня в вечный сумрак. — Стражники появляются лишь во время раздачи пищи или если кто-то из узников поднимает шум. Они — не более чем тени мыслей, удерживаемые древним заклинанием.
Света плывущих шаров хватало всего на несколько шагов. Я старалась не вглядываться в серые стены. Особенно когда в каменных складках виделся чей-то нос, рассеченная бровь или ухмыляющиеся губы.
"
"Хорошо хоть под ногами не было ничего, кроме мелких камешков. Нас окружала какая-то сверхъестественная тишина. Пещера сделала поворот, и туманный внешний мир исчез.
Я сосредоточенно дышала, стараясь больше ни о чем не думать. Нет, я ни в коем случае не должна попасться в здешнюю ловушку. Не должна остаться взаперти в этом ужасном, мертвом месте.
То, что я приняла за пещеру, оказалось туннелем, ведущим вниз, в самые недра горы. Уклон был настолько крутым, что я боялась потерять равновесие и упасть, а потому цеплялась за руку Риза.
В другой руке он по-прежнему держал меч.
— Доступ сюда открыт всем верховным правителям? — спросила я.
Я говорила тихо. Темнота немедленно проглатывала мои слова. Сила, еще недавно бурлившая в моих жилах, исчезла. Мне показалось, она спряталась внутри костей.
— Нет. Тюрьма — явление особого свойства. Этот остров вполне мог бы стать восьмым двором. Но Западные острова входят в состав Двора ночи и потому находятся под моим правлением.
Моя кровь служит ключом к воротам.
— А ты смог бы освободить узников?
— Нет. Как только оглашается приговор и осужденный проходит через ворота… С той минуты он принадлежит Тюрьме. Она никогда не выпускает своих узников. Амрена — едва ли не единственное исключение. Поэтому я с чрезвычайной серьезностью отношусь к отправке виновных в Тюрьму.
— Ты когда-нибудь…
— Да. Но сейчас не время об этом говорить.
Он крепко стиснул мою руку.
