Ее амулет сохранит и мою свободу.
— Ты меня прости за вчерашнее, — сказала я.
Вчера я пластом лежала в постели. Я не то что шевельнуться — даже думать не могла.
Мы достигли места, куда подняться без помощи Ризанда я просто не могла. Почувствовав это, он быстро забрался на плоский выступ и протянул мне руку. Я поразилась, с какой легкостью и скоростью он меня поднял. Как же я давно не была на природе, как давно не полагалась на силу и ловкость тела. Даже бессмертное тело не могло выровнять мое дыхание.
— Тебе не за что просить прощения, — ответил Риз.
— Главное, сегодня мы здесь.
Только потому, что Амрена одолжила мне амулет. Сомневаюсь, хватило бы у меня смелости отправиться сюда без ее вещицы.
— И вычитать из твоего жалованья я тоже не стану, — добавил он и подмигнул.
Моих душевных сил не хватило даже на то, чтобы нахмуриться. Мы продолжили подъем. Верхняя часть горы превратилась в стену, позади не было ничего, кроме каменных склонов, покрытых скудной травой. Ниже они оканчивались возле беспокойного серого моря.
Риз вдруг быстро извлек из-за спины меч."
"— Не смотри на меня так удивленно, — сказал он.
— Я никогда не видела тебя с оружием в руках.
Почти никогда. Тогда, в Подгорье, он схватился за кинжал, чтобы перерезать Амаранте горло и избавить меня от боли.
— Если бы твои слова услышал Кассиан, он бы смеялся до хрипоты. А затем бы вызвал меня на поединок.
— Он способен тебя победить?
— В поединке? Да. Правда, ему пришлось бы изрядно попотеть, но победа была бы за ним. — И добавил без тени гордости или высокомерия: — Лучшего воина, чем Кассиан, я не встречал ни при одном дворе и ни на одной земле.
Потому он и командует моей армией.
Я в этом не сомневалась. Что же касается Азриеля… Я вспомнила про изуродованные руки.
— Я видела у Азриеля жуткие шрамы на руках. Откуда они?
Риз молчал. Я решила, что он не настроен говорить об этом, но он все-таки заговорил. Правда, совсем тихо. Наверное, опасался, что узники Тюрьмы могут подслушать.
— У его отца было еще двое законных сыновей.
Оба — старше Азриеля. Оба — жестокие и избалованные. Все в свою мать. Азриель прожил в отцовской крепости одиннадцать лет. Эта женщина зорко следила за тем, чтобы Аза держали в каморке без окна. Свечек ему тоже не давали, а выпускали оттуда всего на час. Раз в неделю ему позволяли видеться с родной матерью, и тоже не дольше часа. Учиться воинскому ремеслу ему не разрешали. Ему не позволяли летать и вообще запрещали все, что требовало его иллирианское наследие.
