Мы спускались ниже, еще ниже. Я потеряла всякое представление о времени. Наш путь мог продолжаться часы и даже дни. Останавливались мы, лишь когда бесполезное, обременительное тело требовало воды. Пока я пила, Риз не выпускал мою руку, словно каменные стены могли поглотить меня навсегда. Чтобы поменьше задерживаться, я боролась с жаждой и старалась терпеть до последнего.
Наш спуск продолжался. Только световые шары и рука Риза спасали от ощущения, что я вот-вот упаду в темноту. В какую-то секунду ноздри ощутили зловоние моей камеры в Подгорье, а уши — хруст заплесневелого сена под щекой.
Рука Риза крепче сжала мою руку.
— Еще немного.
— Наверное, мы почти достигли уровня подножия?
— Мы его миновали. Косторез содержится еще ниже. Под корнями горы.
— Кто он такой? Или — что такое?
Вопросы я задала не столько из любопытства, сколько из потребности разогнать сгущавшийся страх.
— Никто не знает, кто он такой или что такое. Он может появиться в любом обличье.
— Оборотень?
— Да и нет. Перед тобой он предстанет в одном обличье.
Я могу стоять рядом, но увижу его совсем другим.
Я старалась не заскулить, как испуганный пес, и не заблеять по-овечьи."
"— Почему его называют Косторезом?
— Увидишь.
Риз остановился перед гладкой каменной плитой. Меж тем туннель продолжался, уходя неведомо в какую тьму. Воздух здесь был гуще. Мои облачка пара растворялись почти мгновенно.
Ризанд выпустил мою руку, но лишь затем, чтобы коснуться камня. От прикосновения камень задрожал, как водная гладь, и перед нами появилась дверь.
Как и входные ворота, она была из костей. Ее поверхность густо покрывали изображения: растения и животные, моря и облака, звезды и планеты, младенцы и скелеты. Добро и зло, перемешанные в самых невообразимых пропорциях.
Дверь качнулась и открылась сама собой. В камере было ничуть не светлее, чем в туннеле.
— Я украшал резьбой двери каждого узника, — послышался тонкий голосок изнутри. — Но моя дверь — краше всех.
— Вынужден согласиться, — ответил Ризанд.
Он вошел в камеру.
Световые шары выхватили из темноты черноволосого мальчишку, сидевшего на полу возле дальней стены. Пронзительно-синие глаза взглянули на Ризанда, затем скользнули в проем, где остановилась я.
Риз полез в мешок… Нет, никакого мешка не было. Он полез в карман между мирами, служивший ему своеобразной кладовой. Словом, в руках Риза появился какой-то предмет, который он бросил мальчишке. На вид «ребенку» было лет восемь. Я присмотрелась к подарку Риза.
