Он не столько тянул время, сколько прикладывал торговое умение, чтобы дама не разгадала маленький секрет: цена перстня была ясна с одного взгляда. Мало того, Катков прекрасно его знал. Оставалось только придумать, как выйти из неловкой ситуации.
Он снял глазок, потер веко и тщательно проморгался, будто глаз устал.
– Сколько желаете получить? – спросил он, тщательно улыбаясь.
– Думаю, стоит не меньше тысячи.
В голосе барышни было столько надежды! Как жаль ее разочаровать.
– Что вы, мадам! – грустно ответил Катков.
– Работа хорошая, но перстню от силы лет сорок.
– Там брильянты.
– Прошу простить, но это не брильянты – горный хрусталь.
– Как жаль, – сказала она, забирая с прилавка перстень. – Раз не даете хорошую цену, попробую…
– Могу предложить триста, – торопливо перебил Катков.
Дама задумалась, вертя перстень в пальцах.
– А больше никак нельзя?
Приказчик только развел руками.
– Рад бы услужить, да ведь мы ломбард. С оборота живем-с. Поверьте, из одного почтения к вам уступил. Никто такой цены не даст.
Баронесса положила перстень на прилавок.
– Ну, хорошо. Берите. На памятник хватит…
Катков одним движением убрал его с глаз долой.
– Отсчитайте крупными купюрами.
– Всенепременно-с. Расчет завтра.
– Как завтра? – спросила баронесса, пораженная коварством приказчика.
– Сегодня никак нельзя-с. Только завтра. Непременно все до копейки.
Она еще пыталась убеждать, торговаться и даже пустила слезу, но приказчик был непреклонен: деньги – завтра. Пока баронесса не сдалась.
Он вежливо проводил даму к выходу, обещав подготовить все в лучшем виде.
Катков остался доволен собой. Он мог рассчитывать не только на благодарность хозяина, но и на значительный кредит доверия. Мужская солидарность и выручка в таких делах дорогого стоят. Приказчик прекрасно понял, каким образом у баронессы оказался «дедушкин» перстень. И целиком одобрил вкус хозяина. Он и сам был не прочь подарить колечко такой красавице.
18Ольга Петровна вела себя исключительно мужественно. Не упала в обморок, не зарыдала и даже не зажмурилась, когда доктор Богдасевич приподнял край простыни.
Только крепко вцепилась в руку сестры. Никаких сомнений не осталось, опознание тела можно было зафиксировать протоколом. Эти и другие подробности Заремба успел доложить Пушкину, пока провожал в кабинет пристава.
Примерно час назад в участок пришла дама, в сопровождении сестры, и сообщила, что ее мужа нигде нет с прошлого утра. Дама пребывала в крайнем волнении.
