– Господин пристав, мне необходимо снять допрос, прошу оставить меня наедине с госпожой Немировской.
Такой наглости Свешников не ожидал. Его выгоняют из собственного кабинета. Вот и делай после этого сюрпризы сыскной полиции. Все, что он думал, пристав наглядно выразил в «пронзающем» взгляде. Жаль, Пушкин этого не заметил. Ирина Петровна поднялась без возражений.
– Ирочка, поезжай, я сразу к тебе, не могу оставаться дома одна, – сказала Ольга.
Сестра нежно обняла ее, будто оставляя на пытку, а не на безобидный разговор с полицией.
Свешников пропустил даму вперед, еще раз «ожег» взглядом кое-кого и громко хлопнул дверью.
– Что могло случиться с вашим мужем? – без всякой подготовки спросил Пушкин.
Ольга казалась уставшей и печальной, но довольно милой, не заслужившей столь жесткого оборота.
– У Гри-Гри… – она осеклась, но ей позволили использовать домашнее прозвище, – больное сердце. Врач предупреждал, что нужно серьезно лечиться, с этим шутить нельзя, но он ничего не слушал.
– Какое лекарство ему прописано?
– Раствор нитроглицерина.
Врач строго указал, чтобы ничего иного не принимал. Бедный мой Гри-Гри, – женщина дала волю чувствам в тяжком вздохе.
Пушкин, кажется, забыл про жалость.
– Когда последний раз видели мужа?
– Вчера утром. Он собрался в ломбард, оделся, как обычно, уехал. Вечером я поехала к сестре Марине.
– У вас и третья сестра имеется? – не удержался Пушкин. – Неужели замужем за еще одним Немировским?
Ольга только кивнула.
– Марина Петровна замужем за старшим из Немировских.
Наши семьи были тесно связаны. Отцы дружили, это ведь удобно, когда мальчикам готовы три невесты.
Пушкин не стал говорить, что думает про удобство в тонком деле женитьбы.
– Вы приехали в гости к младшей сестре, – напомнил он. – И что же?
– Ничего особенного, – ответила Ольга. – Засиделись за разговором. Вернулась от Марины довольно поздно, легла спать, а утром не нашла Гри-Гри.
– У вас разные спальни?
– Ну разумеется!
– Не найдя мужа, стали беспокоиться?
– Да, поехала его искать везде.
В ломбарде приказчик его не видел. Мне стало страшно, я приехала к Ирине, потом не вытерпела неизвестности и упросила ее ехать со мной в полицию. Одна бы не смогла…
– Ваш муж носит перстень? – спросил Пушкин, невольно разглядывая очертания женской фигуры, в которой было на что посмотреть.
– Фамильный, его деда. Когда старший Немировский только пошел в гору, купил этот перстень. Потом передал своему сыну. А от отца достался Гри-Гри.
