Заявление было слишком решительным и не слишком уместным для такой теплой, почти семейной атмосферы. Эфенбах только хмыкнул, не желая тратить чудесное настроение на всякий вздор.
– Смотри же, я за язык тебя не притягивал, – сказал он. – И как же поймаешь?
– На живца, – ответил Пушкин. – Для этого мне нужна добротная пролетка, желательно тройка, шуба и смокинг. Смокинга у меня нет. И шубы тоже.
– Смокинг? – повторил Эфенбах под смешок Кирьякова. – Зачем смокинг?
– Элементарная ловушка.
– Ой, Алексей, доиграешься с бирюльками своими! – сказал Михаил Аркадьевич, назидательно помахав пальцем.
– А что там, в «Славянском базаре», случилось?
– Убийство, – коротко ответил Пушкин и зевнул.
К такому повороту Эфенбах был не готов. Ему захотелось ослышаться или чтоб сказанное слово вернулось туда, откуда оно вылетело. Но слово, как известно, не воробей. Лелюхин и Кирьяков обратились в слух. Даже Актаев проснулся.
– Убийство?! Пушкин, да ты в своем уме?! – Михаил Аркадьевич подразумевал, что ничего хуже не могло быть перед Рождеством, чем разбираться с убийством.
Когда Королева брильянтов еще не в цепях. – Кого убили? Надеюсь, приезжего?
– Московского господина, – безжалостно ответил Пушкин. – Фамилия пока неизвестна. Дело заведено Городским участком, пристав Свешников.
Эфенбах шлепнул ладонью по лбу.
– Боже мой! В такое время и такое укурдючить. Значит, так, Пушкин, как хочешь извертись, но чтоб и дело этой воровки, и это дело раскрыл до праздника!
Такой подход чиновники поддержали: конечно, он должен.
Никому не хочется по морозу таскаться.
– Как получится, – ответил Пушкин, насильно зевнув. – Да и лень.
Эфенбах вскочил, готовя молнии, которые никак не желали являться после обеда.
– Я тебе дам «лень»! Ничего знать не желаю!
– Тройка, шуба, смокинг. И тогда попробую.
– Тройку дам. Шуба… – Михаил Аркадьевич бросил взгляд на свои меха. – Шубу, так и быть, одолжу. А смокинг где-нибудь сам раздобудь.
На большее нельзя было рассчитывать. Пушкин рассыпался в благодарностях, чем возжег добродушие начальника.
Эфенбах вернул себя на стул и был готов оказать еще милость. Небольшую и бесплатную.
– Ну, Пушкин, чего тебе еще надобно?
– В номере, где произошло убийство, выставить на ночь засаду, – ответил он.
– Это зачем же?
– Убийца может вернуться на место преступления.
– С какой стати?
– Замести следы, – на полном серьезе ответил Пушкин. – Сам бы рад, да надо готовиться к утреннему делу, смокинг искать.
