Глава сорок первая
КУПЕРЯ мельком вижу Мак сквозь пламя костра – мимолетный яростный взгляд, – а затем волна пива ударяет меня в лицо.
– Мудак!
Меня охватывает замешательство. Отшатнувшись от костра, я несколько раз моргаю, вытирая предплечьем пиво с лица. Затем моргаю еще раз, и Мак оказывается прямо передо мной, держа в руке пустой красный стаканчик. Пока все наши друзья стоят и смотрят на нас, я изо всех сил пытаюсь понять, что, черт возьми, происходит.
– Лживый кусок дерьма, – выплевывает она, кипя от злости.
Эван пытается подойти к ней.
– Воу, это что такое было?
– Нет уж, и ты иди на хрен. – Она тычет в него пальцем. – Ты солгал мне. Вы оба.
За ее плечом я замечаю Алану, пробирающуюся сквозь толпу, за ней следует Хайди. Алана выглядит виноватой. У Хайди бесстрастное выражение лица.
Но в глазах Мак – осознание предательства.
И тут до меня доходит. Когда вижу ее лицо, то будто начинаю падать в бездну. Это похоже на ту секунду, когда сердце замирает и мы застываем от всепоглощающего ужаса перед падением, потому что знаем: это будет больно.
Зацепиться не за что. Она поймала меня с поличным.
– Мак, я могу объяснить, – начинаю я.
– Ты использовал меня! – кричит она.
Ее рука вытягивается вперед, и пустой стакан отскакивает от моей груди. Ошеломленная публика молчит, отступая к противоположной стороне костра.
– Все было ради мести. – Она несколько раз качает головой, смущение в ее глазах сменяется яростью и разочарованием.
Я думаю о той первой ночи, когда подошел к ней, о том, как меня раздражала необходимость изображать интерес к какому-то заносчивому клону.
Как она ошеломила меня своей улыбкой и остроумием. Очаровала блеском глаз.
Что она вообще во мне увидела, раз это зашло так далеко?
– Все с этого началось, – признаюсь я. У меня есть всего несколько секунд перед тем, как она сбежит отсюда и никогда больше со мной не заговорит. Поэтому я отбрасываю все вранье и выкладываю правду на стол. – Да, я отыскал тебя, потому что хотел отомстить ему. Я был глуп и взбешен.
А затем я встретил тебя, и ты перевернула всю мою жизнь, Мак. Я влюбился в тебя. Это были лучшие шесть месяцев в моей жизни.
И самые тяжелые тоже. Она пережила их вместе со мной. Несмотря на все, что я делал. Я вылил на эту девчонку больше дерьма, чем она могла выдержать, и все же она нашла способ полюбить меня, вопреки всему. Конечно, я бы все испортил. Как я мог думать иначе?
Но, черт возьми, мысль о потере Маккензи больнее, чем я мог себе представить.
