Невозможно облечь в слова все свои самые потаенные страхи, даже если говоришь с матерью.
- Послушай, Катенька... - мама встала с места, стала разливать чай по чашкам. В ярком солнечном луче клубился пар от чашек. И все-таки за окном уже дышит осень, уже заглядывает одним рыжим глазом. Когда же успело пролететь лето? Самое счастливое лето в ее жизни. Мама подала ей чашку и села рядом. - Ты ведь сама тогда сказала, помнишь? Никто ребенка не планировал. Но он есть, он растет. И растет он в тебе. И твой организм помогает тебе принять этот факт, принять эту важную роль, которую тебе предстоит выполнить - роль матери.
Тебе помогают на клеточном, гормональном уровне. А ему... Ему никто не помогает. Он должен это принять сам - головой, душой, сердцем. Это работа. Большая, серьезная важная. На нее нужно время.
Катя помолчала. Мама никогда не давала пустых обещаний и бессодержательных утешений. Ее слову Катя всегда верила. А сейчас хотела верить особенно остро.
- Думаешь, он... он примет? Поймет?
- Папа в этом совершенно уверен, - мягко улыбнулась мать.
- А ты же знаешь - папа всегда прав.
***
Как-то пролетело лето. Самое сумасшедшее, умопомрачительное и яркое лето в его жизни. Лето, которое перевернуло его мир, которое принесло в его жизнь то, чего в ней никогда раньше не было.
И вот пришла осень. А вместе с ней и осознание. Ощущение тикающей бомбы. И дело было не в беременности Кати - как бы ни беспокоила его эта мысль, даже она отошла на второй план.
Чертова комиссия и служебное расследование. Он не забывал о них. Но где-то к июлю понял, что до осени никто его делами заниматься не будет. Господа чиновники отдыхают, комиссия - орган коллегиальный, то один в отпуске, то другой. А, может, по наущению Константина Федоровича решили помариновать его. Ну так и прогадали. Кирилл был рад, что про него временно забыли. Потому что ему было чем заняться и без комиссии. Потому что он был счастлив. Просто пьян своим счастьем в это лето.
Но вот пришла осень, и пришло время трезветь.
В любой день его могут вызвать и сообщить об итогах расследования. И что там будет?
Да все, что угодно. Вплоть до запрета работы за пределами страны. Оставят на всю жизнь на визах. Но может быть и иное. Если разберут все честь по чести, если там, в комиссии будут не только бюрократы и ревнители формуляра, а найдется хотя бы пара людей с мозгами, то Кира вполне могут реабилитировать. И вернуть на поле.
