Впрочем, Кате на радостях казалось, что он вырос со вчерашнего дня. Кирилла она пока решила не пугать этими лосинами, сорочки и романтические халатики пока вполне удачно скрывали то, что ей так хотелось теперь подчеркнуть. Но... но лучше она будет в этих лосинах щеголять, когда Кир на службе.
***
Бомба тикала. Его в любой момент могли вызвать на комиссию. А Кирилл так ничего и не решил. Если его оставят и никуда больше не выпустят... Еще несколько месяцев назад эта перспектива его бы ужаснула - всю жизнь ковыряться с бумажками.
Лучше уж вовсе бросить это гиблое дипломатическое дело. А сейчас... А сейчас... А сейчас у него есть Катя.
А если его отправят куда-то - что будет с Катей? Она поедет с ним? В каком статусе? Или откажется уезжать из Москвы? У нее же тут семья. И что - он уедет без нее?!
Кир даже рассмеялась абсурдности этой мысли. И тут же замолчал. Так, держим себя в руках, мы же на улице, сделай лицо дипломата!
Ну как он уедет без Кати? Это все равно что сказать: «Я уеду, а голова тут останется».
Он без Кати не может. Не может - и все.
Это какая-то странная, невозможная, непостижимая магия, и иного объяснения нет. Что человек, которого ты не знал еще каких-то четыре месяца назад - вдруг взял и стал тебе необходимым. Стал частью твоей жизни, частью тебя самого. И представить себя без этого человека ты уже не можешь. И не понимаешь, как ты жил без него каких-то четыре месяца назад.
Кир дернул на себя тяжелую деревянную дверь. Надо поговорить с Катей. Она умница, она все понимает, они вообще понимают друг друга с полуслова.
Он ей все расскажет, и они вместе решат, что делать. Их двое, и они обязательно придумают, что делать дальше. Их даже не двое, их трое. Впервые мысль о ребенке не принесла ни паники, ни огорчения. Да, их трое. Трое - это лучше чем один.
Поздоровался с коллегами, убрал плащ в шкаф. Да решено, завтра же поговорит с Катей. Тем более, и повод завтра имеется.
Послание двенадцатое. Ты в чей дом забрался? Отвечай!
Катерина в очередной раз полюбовалась на себя в отражении зеркала стенного шкафа.
То, что еще полгода назад привело бы ее в состояние паники - живот! - теперь вызывало умилительный восторг. Катя повернулась в профиль, подхватил себя под низ живота. И улыбнулась себе. Она чокнутая овуляшка, но ведь ее никто не видит, верно?
Чего нам хочется сегодня? Катя прислушалась к себе, покосилась на фикус. Зелененького чего-нибудь. Брокколи? Да, точно, суп-пюре. И она стала собираться в супермаркет.
