Когда-то известный голландский врач Ван Тюльп воскликнул: светя другим, сгораю сам! То ли сам придумал, то ли за Гиппократом повторил. Мила постоянно чувствовала во всем привкус собственного пепла, но не в том смысле, который имел в виду доктор.
Этим страдали многие коллеги. Мало кто мог позволить себе работать на ставку. Честные врачи пропадали на дежурствах, на консультациях в каких-нибудь шарашкиных конторах, а те, кому удалось превратить свое имя в торговую марку, тоже не зря получали конверты. Хороший гонорар предполагает хорошую работу, и больной должен видеть, что врач о нем заботится.
А если прооперировал, кинул на койку, через восемь дней снял швы и отправил вон из клиники – за что тут платить? У «гонорарных» врачей, проводящих в клинике большую часть свободного времени, пожалуй, только одно преимущество – они заболевают мизантропией не в такой тяжелой форме.
Вот и рецепт: возьмите юного врача, дайте ему хорошего наставника, тяжелую работу и мизерный оклад – через пять лет получите готового трудоголика.
Идеалы к этому времени полностью выветрятся у него из головы. Услышав его приватные речи, гуманист содрогнется, станет взывать к лучшим чувствам, но не найдет никакого отклика.
И никто никогда не подсчитает, сколько уже спасенных жизней на счету у этого циника. В том числе и он сам.
Всю ночь Милу донимали истерички с болями в животе, а в полшестого привезли кишечную непроходимость. «Удачно, – думала Мила, автоматически заполняя историю, – пока анализы, рентген, ЭКГ, терапевт, капельница… Если не торопиться, как раз смена подойдет, Спасскому сдам, пусть оперирует».
Но только она поставила точку в истории, «Скорая» доставила ножевое ранение брюшной полости. Тут уж не отвертишься, пришлось бежать в операционную.
А стоило ей наложить последний шов, появился Спасский и заканючил, чтобы она помогла ему на «непроходе».
– У тебя бригада целая, – буркнула Мила, – орлы! Выбирай любого.
– Мил, ну не упрямься! Дед старый, тут скорость нужна, помимо всего прочего.
Качество операции зависит от хирурга, а время – от ассистента. Уж не тебя ли я цитирую?
– А где справедливость, Спасский?
– На Страшном суде.
Сраженная теологическим аргументом, Мила осталась, поэтому пришла домой не в десять, а в половине первого.
Михаил, проскучавший без жены все утро выходного дня, стал кормить ее завтраком.
После бессонной ночи Мила почти не чувствовала вкуса и не прислушивалась к словам мужа. Механически глотала и смотрела на стенку.
