Она выбивает меня из колеи, обрушиваясь своей мощью, таранит насквозь грудную клетку.
Прежде чем взять себя в руки, я отступаю еще на один шаг, зябко ежусь и бросаю тоскливый взгляд в сторону двери. Мне хочется уйти, сбежать, скрыться от этого человека, перечеркнувшего все наше будущее одним опрометчивым поступком. От человека, без которого все эти месяцы не жила, просто существовала, проживая день за днем только ради сына. От человека, который теперь стоит на расстоянии вытянутой руки и смотрит на меня с таким отчаянием, с такой тоской, что невозможно игнорировать.
"
"Как бы хотелось просто подойти, прижаться к нему и забыть обо всем. О предательстве, о долгих бессонных ночах, наполненных нескончаемой болью, о горечи, которая пропитала каждую клеточку. Просто заснуть, а проснувшись не помнить ни о чем, быть рядом и наслаждаться каждой секундой, проведенной вместе. Перемотать назад.
Увы, машину времени не изобрели, и все наши косяки останутся с нами навсегда.
Я тоскую по нему, но не верю, не доверяю.
Стоит только допустить мысль о том, чтобы попробовать заново отстроить наши отношения, как захлестывает паника. Я боюсь до безумия снова оступиться и сорваться в пропасть, разбиться на смерть.
Не хочу и не буду.
Теперь я не одна и такой роскоши, как нескончаемые страдания, позволить себе не могу.
Под его пронзительным взглядом, я поспешно застегиваю пальто, хватаю сумочку со стойки и проскочив мимо, бросаю тихое:
— До свидания.
Между лопаток печет.
Жмурюсь, повторяя про себя как мантру: не оборачиваться, не смотреть, перешагнуть и идти дальше.
Я сильная, справлюсь.
Должна справиться, ради ребенка. Остальное не важно.
Глава 16
После Измайловской свадьбы совсем тошно становится.
Они такие довольные, счастливые, влюбленные друг в друга по самое не могу. Нет, Краев был рад за друга и за Аню, но черная дыр в груди стала еще на несколько километров глубже. Если бы не он, у них со Златой тоже все могла быть вот так: красиво, легко, вместе. Идиот.
В миллионный раз задавал себе вопрос «на хрена?», но ответа, как и прежде не находил.
Кому и что он тогда хотел доказать — не понятно. Кого хотел наказать — тоже вопрос, потому что больно теперь всем. И если он эту боль заслужил, то Злата точно нет.
На свадьбе он глаз с нее не спускал. Как приклеенный следил за каждым жестом, впитывал каждую черточку, каждый взмах ресниц, подыхая от отчаяния, от желания быть с ней, просыпаться по утрам рядом, прижимая ее к себе.
