Краев тоже оказывается среди них, и на том моменте, когда ему в пары достается какая-то смазливая блондинистая пигалица, активно хлопающая в его сторону наращенными ресницами, я отворачиваюсь. А потом и вовсе ухожу, не привлекая к себе внимания.
Я уже не просто чувствую усталость, а задыхаюсь от нее.
Все. Лимит исчерпан. Пора домой.
Гости беснуются в зале, поэтому холл торжественно пуст. Я прохожу мимо высоких зеркал, ловя в них свое отражение. Оно какое-то опущенное и действительно грустное. Возле гардероба останавливаюсь, ищу в сумочке жетончик.
— Так рано уходите? — искренне удивляется гардеробщица, — свадьба такая веселая.
Свадьба веселая и, кажется, я в нее не вписываюсь.
— Режим у нас, — киваю на живот."
"— Режим — это хорошо, — одобрительно кивает, забирает у меня номерок и пропадает среди вешалок с одеждой.
Я жду, устало растирая шею и переступая с ноги на ногу, мечтаю о горячей ванне. Но нельзя. Кругом запреты.
— Вот, пожалуйста, — она выкладывает мои вещи на стойку и снова исчезает среди чужих шуб и курток.
— Спасибо. — я немного торможу и благодарю не ее, а пустое место.
Тянусь к своему пальто, и одновременно со мной его накрывает мужская рука.
— Давай помогу, — от тихого, напряженного голоса за спиной, все мои мурашки бросаются в отчаянный забег.
Я прикрываю глаза. Не дышу.
Зачем ты здесь? Не надо…
***— Не стоит, — аккуратно отступаю, увеличивая между нами расстояние, — я сама справлюсь.
— Брось.
Миша перехватывает пальто и, распахнув его, приглашает надеть.
Принять его предложение — значит, подойти ближе.
А я не могу. У меня и так начались проблемы с дыханием, стоило только увидеть его. Глаза эти цвета теплого шоколада — удар по моей и без того слабой выдержке.
— Миш, прекрати, — голос дрожит и от этого выходит ворчливо. Я бы предпочла, чтобы звучало одно равнодушие, но увы им и не пахнет. Сказывается напряжение этого вечера, я им пропиталась насквозь.
— Я ничего не делаю. Просто жест вежливости.
Хочется спросить, где была его вежливость, когда он прогнал меня, но сдерживаюсь.
Никаких разборок, они уже в прошлом. Все что могли мы друг другу сказали, и заново погружаться в эту непроглядную пучину я не хочу. Мне и так с огромным трудом удалось удержаться на плаву.
— Ну раз просто вежливость, то ладно.
Я старательно игнорирую его взгляд, мечущийся по моему лицу, и повторяю про себя «не смотри ему в глаза». Там погибель. Если схлестнуться, то все раны заново распорет и снова будет больно. Уж лучше я так…дрейфуя…на грани.
