И где ее черти носят? Ночью?!
Вскочив на ноги, Миша зачем-то пробежал по всей квартире, заглянут на кухню, в ванну. Пусто.
Схватив телефон, торопливо набрал ее номер, ошибаясь в цифрах, матерясь, стирая и набирая заново. В ответ длинный унылые гудки. Проклятье!
И куда она пошла? К родителям? Ане? Черт!
Раз за разом набирал номер все с тем же нулевым эффектом. От бессилия хотелось швырнуть телефон об стену, но он продолжал звонить, пока не уловил тихий гул из комнаты.
Златкин телефон лежал на тумбочке, на экране светилась их совместная фотка и подпись «Мишенька».
На фотке они такие довольные, счастливые, еще не подозревающие о том, чем все это обернется.
Капец, сдохнуть можно.
Тряхнул головой, отгоняя наваждение, и взял в руки телефон.
Если он здесь, значит дома она все-таки была. И куда потом сорвалась?
— Злат, ну что за игры, — прохрипел он, сбрасывая свой собственный вызов.
Разблокировал телефон, внезапно понимая, что она даже пароли свои никогда не прятала. Все на ладони. Тем глупее казались подозрения насчет Миронова.
В тщетной надеже выяснить, куда она ушла, Краев проверил звонки. Со вчерашнего вечера только его вызовы, в смсках штиль. Загрузил мессенджер. Звонков тоже не было, зато была переписка. С Тимофеевой.
Аж внутри оборвалось. Уже донесла? Последнее сообщение в два часа ночи. Он проснулся в четыре. Какого хрена? Последним шло видео сообщение.
Потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что в момент съемки мобильник стоял на тумбочке, в той самой комнате, где он сегодня проснулся.
Еще не видя, что будет дальше, Краев понял, что все. Абзац. Когда эта дрянь успела его установить?! Пока презервативы искал?
Сука!
Кровать пустая, но это ненадолго. В кадр вваливается сначала Люба. С завлекающей улыбкой стягивает платье через голову, оставшись в черном белье. Избавляется от бюстгалтера, небрежно откинув его в сторону, виляя бедрами стягивает стринги.
Злата… проклятье…ты должна была выключить это дерьмо и не смотреть дальше. Ты ведь сделала это, да?
Когда увидел на экране самого себя, Краев уже даже не пытался дышать.
Бесполезно. Легкие налились свинцом, сердце не билось.
Пьяный в хлам, уже без рубашки, растягивающий джинсы. Повалил Любку на кровать, за щиколотки рывком подтянул ее к себе. Тимофеева в этот момент самодовольно смеялась:
— Миш, а твоя принцесса не расстроится из-за нашей шалости?
— К черту ее.
— Точно? А вдруг…"
"— Заткнись, — навалился сверху, накрывая ее тело своим.
Дальше смотреть не было смысла.
