Дешевое порно с пьяным придурком в главной роли. Но он все-таки смотрел. Прикрыв рот одной рукой, таращился в экран, на котором извивались голые тела.
Зарывшись руками в волосы, он медленно отложил телефон. Разговор, которого Краев так боялся, теперь казался детским лепетом. Злата все видела сама, своими глазами. Все слышала. А он ничего не замечал, когда забрался на Любку, просто драл ее, пытаясь унять ярость в груди. Не зная о том, что в этот момент она на него смотрела.
Это конец. После такого не оправдаться, не исправить разговорами и извинениями.
Все. Финишная черта. Дальше каждый сам по себе.
Вскочив на ноги, Михаил бросился к шкафу, распахнул его так широко, что дверцы жалобно скрипнули. Все на месте. Ее обувь, вещи, сумки. Абсолютно все. Но вместо надежды и облегчения он чувствовал лишь черное отчаяние и тоску. Не чувствуя под собой ног, он метнулся в большую комнату, туда, где в ящике под телевизором хранились все документы. Рывком выдвинул его, вырвав из пазов.
По полу разлетелись бумаги. Златиных среди них не было.
Ушла.
Глава 12
Дальше начался персональный ад. Такой, что ни вдохнуть, ни заснуть, ни исправить. Он землю готов был жрать, лишь бы шанс дала. Но Златка не то, что шансы давать, она даже слушать его не собиралась. Просто пропала со всех радаров и все. Будто и не было ее.
Он рыскал по универу, караулил возле дома сестры, ночевал под окнами дома ее родителей. Ночь напролет сидел на кухне, ожидая что сейчас раздастся звук ключа, поворачиваемого в замке, и она появится.
Но увы. Никаких поворачивающихся ключей или приходов. Тишина.
Злата просто исчезла и не оставила ни единой возможности связаться с собой. Ее разряженный телефон так и валялся на тумбочке, а новый номер ему никто не собирался сообщать.
В том, что он был, Михаил не сомневался. Он видел, как Анька с кем-то болтала, но стоило ему подойти ближе — демонстративно убрала телефон в сумочку.
— Ань, пожалуйста, — он поймал ее за локоть и встал поперек дороги, не позволяя ей уйти, — ты сейчас с ней говорила, да?
— Краев, — процедила сквозь зубы и попыталась разжать его пальцы, — руки убери, пока меня не стошнило! Немедленно!
Он отдернул их так, словно обжегся и беспомощно опустил вдоль тела.
— Просто скажи, это Злата была?
— А ты кто, чтобы я перед тобой о своих звонках отчитывалась?
От прежней дружбы не осталось и следа. Еще одна невосполнимая потеря.
