— С Колей? Краев, ты серьезно? С Колей?! С Мироновым? С шутом нашим универским?
Вчера казалось, что серьезно. А сегодня будто пелена черная с мозгов съехала, позволяя наконец думать, а не выдумывать всякую херню.
Да нет, конечно! Не было ничего между ними. Злата не из тех, кто предает.
Чего нельзя сказать о нем самом.
— Все. На фиг. Я звоню ей.
— Подожди! — встрепенулся он и попытался выхватить у нее из рук телефон, — Не надо!
— Ты вообще обнаглел? — прошипела Аня, — предлагаешь мне смолчать? Ты будешь шляться, а я покрывать тебя? Да иди ты к черту, Мишенька! Моя сестра достойна большего, чем придурок.
который при первой же обиде побежал дергаться между ляшек у своей бывшей.
— Ань, — Женя попытался ее утихомирить, — ну зачем ты так?
— Что предлагаешь делать? По голове его погладить? Пожалеть? — она снова перекинулась на Краева, — ну и как? Сбросил свои обидки? Полегчало?
Он с трудом сглотнул. Не полегчало. Наоборот, во сто крат хуже стало.
— Давай, мы не будем вмешиваться.
Они люди взрослые, сами разберутся… — Измайлов чувствовал себя, как задница между двух огней. С одной стороны невеста, которая справедливо жаждала крови, с другой — лучший друг, которому явно требовалась поддержка.
— Ты смеешься? Разберутся? Да он явно замять все это хочет!
— Ну а вдруг…
— Измайлов! Не разочаровывай меня! — прорычала она, — ты забыл, кто такая Тимофеева? Думаешь, она смолчит? Лучше уж я сама сестре глаза открою на то, с кем она связалась, чем эта курва позвонит и расскажет во всех подробностях.
А ты знаешь, что это так и будет.
Женя замолчал. Потом тяжело вздохнул и потянулся за стаканом:
— Тебе капец, Мих, — коротко признал он, — полный.
— Я знаю.
— На хрена ж ты это сделал?
— Да какая разница? Главное, что сделал, — Аня снова взялась за телефон, — все звоню…
— Не надо, — прохрипел Краев, поднимаясь со стула, — не надо. Я сам…
Каждый шаг через силу, каждый вдох — как последний. И бежать некуда, и откладывать нет смысла. Или Люба, или Анька доложат, без вариантов.
Возле выхода, прежде чем выйти на улицу, остановился. Привалился спиной к стене, поднял измученный взгляд к потолку.
— Дебил, твою мать, — ударился затылком по стене, потом еще раз, — идиот!
В зале продолжали ругаться Измайловы:"
"— Может, наладится? — в голосе Жени не было ни капли уверенности.
— Смеешься? На хрен он ей после такого нужен? Я Златку знаю. Не простит.
Краев тоже это знал. Лучше, чем кто бы то ни было.
