— И сходиться с ним я больше не собираюсь. Нас теперь связывает только Артем.
— Только? — удивляется она, — Разве этого мало?
— Да ладно тебе. Сотни отцов существуют только «поскольку постольку». Номинально, чисто для галочки.
— Не похож он на таких
— Внешность обманчива.
Я вот тоже не могла предположит, что однажды улыбчивый Краев превратится в огнедышащего дракона и раздерет мое сердце в клочья.
— Прости, Злат, я не понимаю. Я вижу перед собой двух людей, которые несчастны.
— Почему это я не счастлива? — глажу пушок на макушке у сына, — у меня вот счастье.
— Огромное, — она целует маленькую ножку, — но мне хочется, чтобы ты не только как мать была счастлива, но и как женщина.
— И тебе показалось, что Краев — это тот, кто сможет меня осчастливить?
— Это только тебе решать. Но у вас в глазах недогоревшее пламя.
На самом деле это не отболевшая рана, но я не говорю об этом вслух. Жму плечами:"
"— В любом случае не сейчас. У меня нет и не будет, в ближайшие полгода ни сил, ни времени на отношения.
— Непросто будет, — соглашается она, — но ребенок того стоит.
— Я знаю.
— И надежное мужское плечо рядом не помешало бы.
— Где ж его надежного-то взять, мам?
Она обнимает меня за плечи и прижимается губами к виску.
— Справимся, Злат. Главное знай, что ты не одна, и мы поддержим любой твое решение.
— Спасибо, мам.
Она сидит со мной, пока я кормлю малыша, потом мы вместе с ней умываем подмываем его, обрабатываем складочки, пупок, перетянутый какой-то синей пипкой, запаковываем в памперс.
Под конец он уже практически спит. Только кулачки сжимает и разжимает, так сладко при этом зевая, что у меня сердце от восторга заходится. Люблю. Больше жизни.
Выключаю свет и ложусь. Я на диване, он в кроватке, придвинутой вплотную. Слушаю его дыхание и то, как он сладко причмокивает. Улыбаюсь, потому что действительно счастлива, а по щекам слезы — потому что больно.
Утро начинается в пять. С надсадного кряхтения, которое очень быстро перерастает в обиженный писк.
Знаю, что еще минута, и на смену писку придет сирена.
— Иду, малыш, — скатываюсь с дивана, — иду.
Я утаскиваю его к себе под бок, сую титьку в рот и дремлю, пока он копошиться рядом. В итоге мы снова засыпаем и просыпаемся только ближе к десяти.
Отец давно на работе, мама что-то хлопочет на кухне, а на телефоне у меня пяток сообщений. Два от Ани, еще пара от подружек и одно, самое первое от Миши:
«Злат, пришли мне список, чего надо привезти».
