Сердце вопило и требовало остаться здесь, с ними, ноги приросли к полу, так что и шаг трудно сделать. Но он все-таки ушел. Никто не пытался его остановить, а Измайлова, которая с боем вырвалась из Жениного заточения, и вовсе прошипела так чтобы никто не услышал.
— Чтобы ноги твоей здесь больше не было.
И вот он снова сидел в машине, гипнотизировал взглядом заветные окна и ненавидел себя, пожалуй, еще сильнее чем прежде.
Ведь если бы не он, то все могло быть иначе.
Глава 17
Зубы у меня просто дробят. Тык-тык-тык-тык.
Не останавливаясь, отбывают дерганый ритм. Нервы навыворот. А в воздух, кажется, запустили хлора, потому что ждет неимоверно.
Я едва жива. Будто шкуру содрали. Настроение в ноль.
Держу Темку на руках, а на деле сама за него держусь, цепляюсь как утопающий за спасательный круг. Он пыхтит, сосредоточенно насасывая сиську и серьезным детским взглядом таращится куда-то перед добой.
Маленький, теплый, любимый. Мое спасение.
У нас, как в анекдоте: девять месяцев носишь, десять часов рожаешь, а он на папашу похож.
Краев, чистой воды. У меня каждый раз сердце обрывается, когда вижу его сонную беззубую улыбку. Неимоверно похож. Моя радость, мое наказание, вечное напоминание о том, кто разбил сердце.
Я как увидела Мишу на выписке, так и провалилась, выпала из реальности и дальше все словно в тумане. Он с сыном на руках— эта картина выжжена на подкорке. Прилипла намертво и, стоит только прикрыть глаза, как снова набрасывается, забирая мое дыхание.
— Златик, — мама тихо царапается в дверь и заходит, — ты как?
— Хорошо, — киваю, взглядом указываю на диван рядом с собой, — как отец?
— Спит уже.
Наша первая ночь дома. Аня с Женей ушли вскоре после Краева, мама мне помогала, а отец, вернувшись с работы, ходил на цыпочках и на всех шикал: «не будите мне внука».
Забавно. Я даже улыбалась. До тех пор, пока не осталась в комнате наедине с сыном и со своими мыслями. Тошно.
— Вы ночью к себе дверь прикрывайте, а то будем вам мешать, — предупреждаю маму, за что получаю ироничную улыбку.
— Конечно. А то ведь мы не рожали и детей не растили.
— Все равно. Не выспитесь, а завтра на работу.
— Не переживай по этому поводу, — присаживается рядом, аккуратно прикасается к ножке в крохотном бежевом носочке, — ты мне лучше скажи, что у вас с Мишей произошло.
— Расстались.
— Это я уже поняла. А почему? Он как побитый пес.
Ага. Кобель.
— Мам, — тяжело вздыхаю, — мне неприятно об этом говорить. Могу только сказать, что он обидел меня, сильно
— И….
