Миша тоже не навязывался с разговорами, радуясь уже тому, что просто оказался рядом.
Во дворе припарковался, выбрав привычное место. То самое, на котором провел не один унылый вечер, вглядываясь в ее окна.
— Идем, — забрал ребенка и отступил, чтобы не мешать ей.
Она сморщилась и, стиснув зубы, выбралась наружу.
— Что случилось? Что-то болит? — тут же встревожился Краев.
— Все болит, — отмахнулась Злата, — из меня, знаешь ли, целый человек вылез, так что хочешь не хочешь, а болеть будет. Давай.
Она протянула руки за кульком, но Михаил отступил.
— Я донесу.
— Миш…
— Сама сказала, что человек вылез. Так что с тебя хватит. Я помогу.
Было видно, что Русина собралась спорить, но в последний момент передумала и тяжко вздохнула.
— Ладно идем."
"Дверь им открыли сразу, стоило только набрать номер на домофоне. Будто кто-то стоял с той стороны и специально их поджидал.
— Он кряхтит, — ошалело произнес Миша, почувствовав, как кулек в его руках начал шевелиться.
— Проголодался, — Злата обеспокоенно посмотрела на часы, — сейчас заплачет.
Когда двери лифта распахнулись, она первая устремилась в квартиру.
— Ты держи его пока. Мне надо руки помыть и раздеться.
На ходу скинув куртку и сапоги, она поскакала в ванную, а Миша топтался в прихожей облепленный со всех сторон ее родными. С одной стороны Анечка, которая палила его убийственным взглядом, с другой — сюсюкающая Марина Владимировна.
— Иди ко мне малыш, — она бережно забрала драгоценную ношу и унесла в детскую.
— Проваливай, — прошипела Аня, — тебе здесь не рады.
— Пардон, — вовремя появившийся с кухни Измайлов подхватил ее за талию и буквально унес в другую комнату, не замечая сопротивления.
Мимо пронеслась Злата.
Он не смог удержаться и, разувшись, отправился следом за ней. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как большое теплое одеяло развернули и там обнаружился крошечный, сморщенный младенец. Поджимая кулачки, он куксился, кривил пухлые губешки и явно собирался зареветь.
— Какой маленький, — растроганно произнесла марина Владимировна и разревелась.
— Мам, прекрати, — строго произнесла Злата, развязывая голубую шапочку.
— Не могу, — женщина вытирала слезы, улыбалась и снова ревела, — это от счастья. Чай с внуком знакомлюсь.
У Краева самого ломило за ребрами, когда смотрел на сына.
— Мне нужно его покормить, — произнесла Злата и выразительно посмотрела Краеву в глаза.
— Я, пожалуй, пойду, — выдал через силу.
