– А у тебя попробуй отними. За тобой мне спокойнее.
– Ясно, – согласился Зверев. – Получается, нашел ты все же для себя душу близкую, осесть у меня решил.
– Пахарь я, княже. От сохи меня татары взяли. К земле и тянет.
– Коли тянет, я тебя так и так отпущу. Только давай сперва дело сделаем. Сам видишь, рук ни на что не хватает. Без тебя и вовсе задохнусь. Договорились?
– За слово доброе благодарю, княже. Службой тебе за него отплачу. Но руки по земле тоскуют.
Пахом в яме чем-то зашуршал, и наружу один за другим начали вылетать золотые круги, пластины, чаши, похожие видом на оплывший свечной воск.
– Нашел! – радостно подпрыгнул Васька.
– Дядька, отдыхай! – крикнул Зверев. – Нам ныне дай Бог собранное до ушкуя донести.
По его ощущениям, это было все. Основную часть золота, что была на самом колдуне, что несли его слуги на шестах и устрашающих звериных головах, они нашли. Получилось немного меньше, чем ему хотелось, но все равно – вполне достаточно для возрождения этого уголка русской земли. Князь опасался, что так просто разграбление кургана ему с рук не сойдет, что колдовское проклятие попытается найти путь к сокровищам – но холопы вполне благополучно отнесли добычу на судно, опустили в трюм.
Ночью не налетело ураганов, не полезли из воды чудища неведомые или обычные русалки. Даже сны навеялись простые и безмятежные.
Интерес Зверева к могильнику упал, но вот холопы, наоборот, заразились азартом кладоискательства и старательно работали лопатами, пробираясь сперва к добру, уложенному на телегах, а потом, вспомнив о найденном Васькой «полумесяце», стали шарить и под ними, дорываясь до глины.
Надо сказать, без улова не остались. Звияга нашел в одном месте кошель серебра – точнее, ямку возле мертвеца, на уровне пояса, в которой лежали потемневшие монеты. Риус выкопал несколько золотых пластин с соколами, Пахом обнаружил золотые височные кольца и тяжелое монисто. И это только то, о чем Андрей знал. А ведь что-то наверняка проскочило и мимо его глаз. Ведь за людьми он особо не следил.
Он смотрел за мертвецами – а те исчезали каждую ночь по несколько десятков. В могильнике оставались лишь калеки, поврежденные лопатами или лишенные конечностей еще при жизни, а также те, кто оказался закопан слишком глубоко и не мог выбраться. Зачастую случалось, что вечером, осматривая мертвеца, с него соскребали землю – а уже утром вместо костяка обнаруживалась рыхлая земля.
Наконец «археологи» добрались до края захоронения – новые шурфы ушли в пустой песок.
