Махнув рукой, Зверев двинулся к воротам, и тут воздух прорезал истошный бабий крик. Андрей развернулся: Лукерья, жена старосты, уронив ведро, жалась спиной к бане, указывая дрожащей рукой на бродягу:
– Это же Филон… Филон! Мы ж его уж год как схоронили!
Труп вел себя смирно и беззлобно. Подставлял лицо солнцу, шамкал сухим ртом, кивал на слова Лучемира. И все же его присутствие радости людям никак не доставляло.
– Кто такой этот Филон? Откуда прибыл, когда, чего хотел?! – попытался взять ситуацию в руки Андрей.
– Д-д-д-д-д-д… – задолдонила Лукерья.
– Кто?!
– Д-деверь, – наконец выплюнула она.
Тут же вопль ужаса послышался на другом конце деревни. Видимо, там тоже появился гость из потустороннего мира ледяной Мары.
Зверев вдруг поймал себя на том, что совершенно не удивляется происходящему. Вылез мертвец из могилы и пошел домой. Сидит, с гостями разговаривает. Кровь ни у кого не пьет, руки-ноги откусить не пытается. И чего с ним теперь делать? В куски порубить? Так вроде не за что. Опять же – родственник хозяевам.
За что родственника – и в куски? Эх, был бы зловещий зомби – насколько проще стало бы с ним разобраться.
Однако полагалось сделать хоть что-то – ведь именно он, почти семнадцатилетний князь, здесь главный, а не все эти седовласые и бородатые мужики. Андрей поднялся, направился к Филону:
– А ну, иди отсюда! Иди-иди! Давай, поднимайся и топай. Ну! Пошел, пошел отсюда…
Зверев пошарил взглядом по двору в поисках оглобли, кола или еще какого-нибудь дрына, но мертвец послушался и так.
Поднялся, выбрел на улицу, покачался – и направился к соседям.
– Вот, проклятье!
Через мгновение крики донеслись уже оттуда.
– Пахом, – поманил Андрей за собой холопа и за калиткой тихо приказал: – Дуйте на гору. Сваливайте все, что раскидано, в ямы, зарывайте. Чтобы и следов не осталось.
– Как же не останется, княже, коли перерыто все?
– Ерунда, это же не кладбище. Мало ли чего человек добывал в лесу? С мертвецами этого не увяжут.
Дядька кивнул и побежал к ушкую за мальчишками. Андрей же вошел в соседний двор, где девица, задрав подол сарафана по самое «не хочу», визжала, стоя на перилах крыльца.
Мужик без шапки, с выпученными глазами и вставшими дыбом волосами, отчаянно крестился, пятясь от нежданного гостя.
– А ну, стой… – Зверев подхватил от забора грабли, стукнул Филона по плечу: – Куда пошел? Вон отсюда! Пошел прочь!
Несчастный мертвец понурился, повернулся. За калиткой князь послал его вдоль по улице, побежал на крик к избе за крапивником.
