А лихо ты Ивану про его бабку ввернул! Он ведь, как ты отъехал, Кошкину повелел следствие подробное провести да виноватых в пожаре и бунте отыскать. И на тебя, заметь, опалы не наложил, догнать и под стражу взять не указал. Видать, признал правоту-то. Так потихоньку и научится. Ему бы еще через сечу настоящую пройти. С кровью, болью, с мертвецами да ранеными. Чтобы вечером отпевал тех, с кем утром просфоры кушал, чтобы женам и детям отцов убитых лично привез. Вот тогда точно жизнь от сказки отличать научится.
Атака конной лавой
Домой они возвращались еще зимой.
В здешних датах Андрей потерялся давным-давно, больше года назад, поэтому определиться по времени мог лишь примерно. На его взгляд, стояла только середина марта – но для начала весны было уж очень холодно. Морозы держались примерно в десять градусов, сугробы и не думали чернеть, капели не слышалось, а лед звенел под копытами, как в крещенские морозы.
– Где-то с месяц еще до оттепелей, – подтвердил его мысли отец, когда они повернули с тракта на присыпанный снегом, извилистый Удрай.
– Как раз до хлопот с посевной управимся.
– С чем управимся?
– Как с чем? Со свадьбой, с женитьбой твоей. Мы с князем Друцким как раз на протальник и условились. Нам с тобой в Москву надобно было обернуться, ему – невесту из Новагорода, от тетушки привезти. Как вернемся, ныне же с ним снесусь, да день уж окончательный назначим. Когда ты, боярин, в князья заделаешься…
Уже следующим утром Зверев во весь опор мчался на Козютин мох, к заветной пещере.
– Не помешаю, волхв? – откинув внутренний полог, громко поинтересовался Андрей.
– Отчего же, чадо? Заходи, заждался я тебя. Зеркало сказывает, и пожар, и покушение случились давно, – ан тебя все нет и нет. Думал уж, забыл про старика."
"– Ты забыл учесть в своих ожиданиях дорогу, мудрый Лютобор, – спустился в глубину чародейской берлоги юный боярин. – От Москвы до Пятого Креста немалый путь.
– Не говори мне о сем бесовском порождении, – недовольно рыкнул колдун. – Оно весь здешний мир переломало.
– Ты же говорил, что признаешь христианство, волхв!
– Если я признаю греческую веру, это не значит, что я должен ее любить, – отмахнулся чародей. – А ты, отрок, мог бы хоть во сне ко мне явиться, али днем через стену пройти.
– Какой же интерес во сне с тобой общаться, мудрейший из мудрых? – хмыкнул Андрей. – С тобой нужно встречаться лично. Ты когда сможешь вернуть меня домой? Ведь я сохранил жизнь царя, я восстановил течение времени.
