Ныне я попробую душу твою от тела отделить и в место, тобой желанное, отправить. Там она, надеюсь, найдет, куда вместиться.
– Вообще не май месяц на улице, – недовольно буркнул молодой боярин, однако разделся, забрался на алтарь.
Единственная поблажка, которую сделал для него из-за мороза Лютобор – так это постеленная на камень беличья епанча. Зверев вытянулся на ней, пошевелился, расправляя складки под спиной, и сложил руки на животе.
– Готов, чадо?
– Да уж отправляй, заждался я… Как мыслишь, получится?
Колдун тяжело вздохнул, быстрыми движениями начал рисовать вдоль рук, ног, по животу продольные линии:
– На море-окияне, на острове Буяне растет дуб, на дубе гнездо, на гнезде птица.
Подними голову, птица Сирин, услышь голос мой, птица Сирин. Принеси огонь смерти и бессмертия, скажи слова жизни и нежити, урони перо смерти и рождения. Обратись пеплом, тело смертное, вознесись пылью серой. Вознеситесь руки, вознеситесь ноги, вознеситесь чресла… – Слова волхва показались Андрею подозрительно знакомыми.
Или он их зубрил в числе прочих заклятий? Но тогда почему не помнит, к чему они предназначены? – Поднимись, Похвист могучий, в небеса широкие, уноси пыль серую. Уноси через реку Смородину, уноси через Калинов мост, уноси за океаны бескрайние, уноси за года великие, уно…
Голова Андрея закружилась, он ощутил, как падает, падает, падает. Тело обожгло тугой огненной волной, он отлетел, с хрустом ломая ветви, что-то больно ударило его под ребра, что-то затрещало, перемещаясь куда-то вниз.
Наконец все стихло. Он застонал, открыл глаза."
"– Жив, Андрейка? – Круглолицый паренек с монгольскими раскосыми глазами сидел на камне рядом, подбрасывая и ловя монетку. Голова его была перевязана коричневым платком, по лицу наискось шли маслянистые черные полосы, тело скрывал камуфлированный костюм. – Оклемался? Крепко тебя миной жахнуло. Мы думали, отвоевался казак. Орлик твой, вон, наповал. Нет больше гнедого.
Зверев повернул голову и увидел в нескольких шагах, под сосной, крепко вцепившейся корнями в камни, жеребца с повернутой к крупу головой.
Он был уже расседлан, потник, седло и уздечка лежали рядом.
– Как же я без коня? – застонал Андрей.
– Подожди, обезболивающего вколю, раз уж ты больше не помираешь. – Круглолицый достал из нагрудного кармана пластиковую коробочку, вытряхнул из нее ампулу с иглой, тут же вонзил ее Звереву в бедро. – А коня тебе капитан велел Никаровского оставить. Стеньку.
