За ней виделся дом о двух этажах и крыши разных других построек.
Кубарь постучал в ворота рукояткой плети.
— Эй, стражник, отворяй!
Открылась калитка. Появилась бородатая физиономия мужика в рубахе до пят.
— Лавр?
— А ты кого, Мирон, ждал?
— Я никого не ждал. Да и боярин, судя по всему, тоже. Он встал поздно, недавно в церковь сходил, сейчас трапезничает.
— Ты и далее нас держать на улице будешь или, может, все-таки впустишь во двор?
— Отчего не впустить. Сейчас открою. А кто это с тобой?
— О том боярин знает.
— Ну, коли так, то и ладно.
Холоп Мирон распахнул створки ворот, всадники въехали во двор. Появился служка, малец по имени Санька. Лавр и Емельян передали ему коней.
Видимо, боярин Воронов услышал шум на подворье. Он вышел на верхнее крыльцо, вытирая полотенцем руки.
— Лавр?
— Приветствую тебя, боярин. Вот вернулся и человека нужного привез.
— Идите наверх. Оба! А ты, Мирон, кликни Алексея, пущай баньку затопит, стряпухе вели еды приготовить.
— Сей же миг сделаю, боярин.
Хозяин дома завел людей, прибывших из Москвы, в горницу, обставленную довольно дорогой мебелью, сел в деревянное кресло.
Кубарь и Горин разместились на лавке у стены.
— Умаялись? — спросил Воронов.
— Есть немного, — ответил Кубарь.
— Ничего, сейчас поговорим, а потом и отдохнете. Как, Лавр, принял тебя боярин Толгаров?
— Как и положено принимать гонцов. Он меня выслушал и был немного удивлен, особливо когда узнал о родстве Емельяна. — Кубарь кивнул на Горина.
Тот покачал головой и заявил:
— Не только он был удивлен.
— Ладно. — Боярин усмехнулся. — Новость, конечно, для Никиты Демьяновича не из приятных, но что поделать? Такова жизнь. — Он взглянул на Горина и спросил: — А скажи мне, Емельян, давно ли ты виделся с братом своим названым?
Ключник Толгарова чуть помедлил, припомнил и ответил:
— Месяц назад где-то.
— Угу, чрез три недели после того, как у Черного леса был разграблен обоз псковских купцов. Много добра тогда разбойники взяли, а людей всех перебили.
Много ли получил тогда твой братец, Емельян?
Горин нахмурился и ответил:
— Мне об этом ничего не ведомо.
— Почему же не ведомо-то? А кто тогда на Ильинку приезжал, а позже на двух телегах вывозил товар на склад купца Сыча?
— Сам ведь все знаешь, боярин. Зачем же тогда спрашиваешь?
Воронов повысил голос:
— А затем, что если ты не сделаешь то, что мне нужно, я сгною тебя в темнице. Вместе с братцем. Кончится его двойная жизнь.
